Горец-дикарь

Кэтрин посмотрела на Лукаса и вопросительно приподняла одну бровь.

– Это сделал не я, – сказал он. – Я думаю, что тут поработала Энни. – Лукас вздохнул и опять оглядел комнату. – А ведь мне следовало придумать что-то подобное самому, да? Я просто мало разбираюсь в таких вещах.

Кэтрин обвила руками его шею и нежно поцеловала в щеку.

– А почему это должен был сделать ты?

– Мужчине следует выдумывать подобные сюрпризы для своей жены, для женщины, которая будет рожать ему детей.

Это был такой чудесный ответ, что Кэтрин почувствовала, как ее сердце переполнила надежда на счастливую жизнь вместе с Лукасом.

Он не декламировал ей любовных стихов, иногда не понимал ее и даже пока не сказал тех трех коротких слов, которые ей так хотелось услышать, но этот мужчина всегда будет ценить ее. Почти всю свою жизнь Кэтрин провела рядом с отцом, который не ценил ни своих дочерей, ни женщин вообще. И она знала на собственном опыте, насколько важно это было.

Кэтрин прильнула к губам Лукаса, и скоро поцелуй стал жарким и требовательным.

Он принялся расшнуровывать ей платье, а Кэтрин в это время уже снимала с него плед и думала о том, что их первое занятие любовью в брачную ночь будет далеко не нежным и медленным.

Обжигая ее своим дыханием, Лукас рывком сдернул с нее одежду, чуть не разорвав ткань. Он так долго любовался ею, упивался ее красотой, что под конец застолья едва не взорвался от желания овладеть Кэтрин. Лукас понимал, что Артан догадывался о том, каково ему приходится, и решил помучить его своими долгими непрекращающимися речами.

И это сработало. У Лукаса было такое ощущение, что если он прямо сейчас не сольется с Кэтрин в единое целое, то просто умрет. Это звучало безумно, но желание, которое целиком поглотило Лукаса, действительно походило на сумасшествие.

Кэтрин попыталась стащить с него штаны, но споткнулась и упала вместе с Лукасом на пол. Она все еще продолжала смеяться, когда Лукас глубоко вошел в нее. Но он тут же начал двигаться, яростными толчками заставляя их обоих взлететь к вершине удовольствия, и смех Кэтрин быстро превратился в крики удовольствия, перемежающиеся бессвязными просьбами.

Они достигли этого блаженного пика вместе, и Кэтрин услышала, как их крики слились воедино. А потом она уже ничего не видела и не слышала, и прошло какое-то время, прежде чем окружающий мир стал обретать знакомые очертания.

– Не могу поверить, что я овладел своей юной женой на полу, – со стоном проговорил Лукас, медленно приходя в себя.