– И уж точно я не укрепил наши отношения, когда обвинил ее в том, что она пыталась меня убить.
Одна темная бровь Артана изогнулась.
– Эта хрупкая женщина? – удивленно спросил он.
– Нет, не она сама. Я решил, что Кэтрин приказала Ранальду сделать это. Мне даже приходила в голову мысль, что, возможно, они были любовниками. Кэтрин немало натерпелась от меня, прежде чем мне стала известна правда. Я буквально забросал ее несправедливыми обвинениями. К тому же я так и не поверил ей на слово, когда Кэтрин пыталась объяснить мне, что ни в чем не виновата.
– Конечно, будет. Возможно, это уже произошло. Она ведь здесь, рядом с тобой, и вышла за тебя замуж. Разве не так? И к тому же Кэтрин носит твоего ребенка. Тебе просто нужно найти правильные слова.
– Какие, например?
– Понятия не имею.
– Нет, такого не может быть. Тебе ведь удалось разрешить проблемы с женой.
– Но я никогда не обвинял ее в том, что она пыталась меня убить. Хотя я могу сказать тебе, чего ты точно не должен говорить Кэтрин – того, что она глупо себя повела.
Лукас округлил глаза.
– Я и сам, без твоих ценных советов, мог бы догадаться, что это было бы очень неосмотрительно. Ни одной женщине не понравится, если ее называют глупой, особенно если речь идет о каком-то болезненном для нее переживании.
Артан нахмурился и сделал глоток вина, а потом, прокашлявшись, произнес:
– Ты должен сказать своей жене, что ты чувствуешь по отношению к ней.
– Нет. Я не уверен, что Кэтрин поверит мне. Она верит лишь в то, что я хочу ее. И мне кажется, она думает, что и это чувство скоро пропадет.
– Ты должен сказать ей, что любишь ее, и сделать это так, чтобы она поверила тебе. Не воображай себе, что она сама об этом догадается.
Лукас вдруг улыбнулся.
– А тебе разве не нравится, когда твоя жена иногда говорит, что любит тебя?
– Конечно, нравится, дурачок, но женщины обожают рассказывать обо всем, что они чувствуют. Мужчине такие вещи даются с трудом. Зато потом, после того как ты выдавишь из себя эти слова, все твои усилия вознаградятся сторицей.