Кэтрин была очень искусна в нанесении Ранальду быстрых и точных ударов, но нужен сокрушительный удар, чтобы сбить его с ног. Люди Кэтрин тоже понимают это и хотят по-настоящему сразиться с Ранальдом, но лишь немногие выражают это желание открыто, и потому их стратегия пока остается такой же, как и в самом начале. А время для перемен пришло уже давно.
В данный момент Лукаса больше всего мучил один вопрос: почему он так сильно жаждал того, чтобы Кэтрин прислушалась к его словам и начала более решительно действовать? Несомненно, частично это желание проистекало из его собственной потребности заставить Ранальда заплатить за то, что он избил его и попытался убить, но это было далеко не все.
Туннель, по которому вела его Кэтрин, начал медленно подниматься вверх. Лукас старался отогнать мысли о том, на какой глубине они сейчас находятся.
– Где прячется Ранальд, когда не преследует вас и не нагоняет страх на жителей Данлохана? – спросил он.
– Рядом с Агнес, разумеется, – сухо ответила ему Кэтрин.
– Он и открыто живут друг с другом?
– Ну, нельзя сказать, что они выставляют это напоказ, но и не скрывают. Агнес объявила себя вдовой, хотя почти все вокруг знают, что ее муж просто сбежал от нее, и еще никто не принес весть о том, что Робби мертв.
– И жители Данлохана не выступают против того, что они так открыто грешат?
– Ох, тебе ли говорить такие благочестивые речи!
– В моей семье, кстати, тоже неодобрительно относятся к подобным вещам. Но я имел в виду тех, кто входит в совет пятерых, или, например, таких женщин, которые считают себя главными поборницами праведности. В каждом селении есть те, кто терпеть не может вещей, от которых хотя бы чуть-чуть пахнет непристойностью.
– Да-да, такие женщины… Нет, здесь мало кто осмеливается говорить об этом вслух. Страх, который Ранальд посеял по всему Данлохану, крепко поселился в каждом сердце. Многие понимают, что Агнес такая же злая и опасная, как Ранальд. Поэтому – нет, никто ничего не говорит и не делает, когда она устремляет свой похотливый взгляд на одного мужчину, потом – на второго, а потом…
– Думаю, мне все понятно.