В итоге перед ним лежало килограммов пятьдесят прекрасного свежего мяса. Покачав головой, парень снял черкеску и, закатав рукава, взялся за дело. Бросить такую добычу он просто не мог.
Привычно разделав тушу, Елисей нашел неподалеку подходящее место и принялся обустраивать лагерь. Для сохранности мясо требовалось засолить, закоптить или просто зажарить. Этим он и собирался заняться. В данной ситуации он мог только зажарить мясо, так что, разделав тушу, Елисей отправился собирать хворост. Аккуратно срезав дерн, парень выкопал ямку и развел огонь.
Тихо ворча про себя, парень несколько часов перерабатывал добычу до самой темноты. К ночи от туши остались только шкура и костяк. Убедившись, что справился, Елисей испустил вздох облегчения и, натянув гамак, завалился спать, подвесив мешок с шашлыком на дерево. Проснувшись, парень первым делом проверил оружие и, убедившись, что добытое мясо никуда не делось, начал собираться.
К вечеру, выбравшись к уже знакомым местам, Елисей вернулся в лес и принялся искать место для лагеря.
* * *– Ну, и где джигиты местные бродят? – еле слышно бурчал Елисей, рассматривая в бинокль аул. – Тут их ждешь, словно близких родственников, а они и не чешутся.
Вот уже три дня он терпеливо наблюдал за поселением, успев запомнить в лицо всех стариков и детей. С женщинами было сложнее. Горянки, выходя из дома, старались прикрывать нижнюю часть лица уголками платков. Но перепутать в подобной ситуации мужчину с женщиной было просто невозможно. Такое понятие, как трансвестит, в этих местах просто отсутствовало как факт.
Религия не та. Местные сами за подобную выходку камнями закидают. В общем, ошибиться Елисей не боялся. Но его настораживало, что молодых мужчин в ауле не было. Так обычно бывало, если они уходили в набег или воевать с соседями. Был еще вариант. Перегон скота на зимние пастбища. В этом случае горцы тоже надолго уходили из дома. Но то стадо овец, что парень видел в ауле в прошлый раз, паслось на соседнем лугу.