– Ты не думай, Елисей. За те деньги вы тут жить станете, пока сами уйти не решите, – поспешно добавила бабка. – И детки завсегда обихожены будут.
– Да господь с тобой, бабушка, – улыбнулся Елисей. – Мне денег не жалко. Я просто цене удивился. Видать, артельные ваши своего не упускают.
– Так и то сказать, камень-то они сами добывают. Рискуют, – пояснила бабка.
– Да бог с ним. Сказал уж, будут деньги.
– Только это, Елисей, – снова смутилась Радмила. – Они только серебром берут.
– Значит, серебро и принесу, – усмехнулся Елисей, поднимаясь.
– Да пусть болтают, – отмахнулась бабка. – У меня другое на уме.
– Что опять не так? – насторожился Елисей.
– Да вроде все так, да неспокойно, – вздохнула бабка. – За Марьей казачок один увиваться начал. Роду доброго, а вот за душой ничего. Да чего греха таить, бедные они. Их пять братьев и шесть сестер. Родители из кожи вон лезут, а все никак из нищеты вырваться не могут.
– А Марья чего? – осторожно уточнил Елисей.
– А чего Марья? Нравится он ей вроде, – растерянно пожала старуха плечами. – Да только и приданого за ней я серьезного дать не могу. Вон, ежели только корову, что ты пригнал, да пять рублей серебром, что скопить сумела. А им или дом в крепости ладить, или куда в станицу уезжать. Саманный дом комендант ставить не велит. Говорит, при осаде их первыми развалят. Не положено. Выходит, парня только в примаки брать.
– А ежели какой из пустых им попросить? – тут же предложил Елисей.
– Да кто ж его им отдаст? – удивилась Радмила. – Тут перед комендантом хлопотать надо. В таком разе парню придется в гарнизоне состоять.
– А он что, не реестровый? – насторожился Елисей.
– Реестровый, – кивнула бабка.
– Ну, так значит, и надо к коменданту идти. Ему семейный казак в крепости совсем не лишним будет. А чего, дядька Святослав помочь не хочет? Мне вон предлагал.
– Так то тебе, – усмехнулась бабка. – Ты ему выученик.
– Тоже верно, – растерянно протянул Елисей. – Ладно. Давай пока с домом решим, а там видно будет. Ежели сладится у них, и корову, и маслобойку Марье в приданое отдам. Ей нужнее.
– А себе? – растерянно спросила бабка.
– А себе я еще добуду, – усмехнулся Елисей.