Громко и неприятно. А смысла в нем нет.
– Ты, ты, ты…
– Я, и чего? Всё, Митя. Надоел ты мне. Ступай спать. А про меня забудь. Нет меня больше для тебя. Своим умом живи, как сумеешь, – вздохнул Елисей и, махнув рукой, зашагал дальше.
Но видно, добраться до дому сегодня ему была не судьба. На ближайшем перекрестке из-за угла его окликнул знакомый голос, и парень, всмотревшись в сумерки, узнал коменданта.
– Здравия желаю, ваше благородие, – поздоровался Елисей, подходя к нему.
– Здравствуй, Елисей, – кивнул штабс-капитан.
"– Ну, с Митей мы поссорились из-за доноса на меня. В штаб писульку отправил за то, что я лазутчика британского пристрелил. А майор не успевших уйти османов ищет.
– Ну, я так и подумал, – кивнул комендант с явным облегчением. – А вот про Митю я не знал. Удумал ведь, паршивец. Ладно. Я ему покажу, как через мою голову в штаб письма слать.
– Да бог с ним, ваше благородие. Ну чего из-за дурака себе сердце рвать, – отмахнулся Елисей. – Не станет он другим уже. Романов всяких начитался и подавай ему теперь войну по правилам. А то, что на любой войне свои правила, не понимает. Этот, как его, идеалист он, вот. А попросту блаженный.
– Да плевать мне на его желания. Его прямой командир – я, и слать в штаб письма без моего ведома он по уставу права не имеет.
– Вы только шибко не лютуйте. А то еще застрелится с огорчения, – тихо рассмеялся парень. – С этого дурака станется.
– Я ему так застрелюсь, что всю оставшуюся службу будет у меня нужники чистить, – рыкнул комендант, нахлобучивая фуражку и жестом отпуская парня.
– Доброй ночи, – пряча усмешку, попрощался Елисей и поспешил домой.
На этот раз дошел он без приключений. С рассветом, умывшись и оправившись, парень сделал пробежку километра на три и, позанимавшись с шашками, снова отправился в сарай. Наталья, которой он сообщил, что у него для ее кабанчика есть целое корыто запаренного зерна, пришла к сараю с ручной тачкой и узелком свежайших пирогов, которые она вынула из печи буквально перед приходом.