В библиотеках резко увеличился спрос на роман Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери», а его главной героиней признаны не Эсмеральда или Квазимодо, а коза. Издатели, отодвинув книги отечественных классиков, переиздают «Собор», а за компанию и прочие книги Гюго, переведенные на русский язык. Ладно, хоть польза какая-то. Гюго автор замечательный, пусть читают.
Газетчики уже подсчитали, что поголовье гимназисток увеличилось… Тьфу ты, поголовье коз. В газетах появились объявления, что за неимением живой козы, можно купить игрушечную.
— Лучше самим сочинить. Иначе Лейкин вставит, и все испортит.
— И что лучше сочинить? — призадумалась Анька. — Может, Женя переживает — как там ее коза? А сестра уверяет, что за лето ничего с козой не случится. Или она козу с собой привезла?
— Лучше с собой, — решил я, а потом вспомнил: — Там ведь уже есть одна коза, а две — перебор. Пусть она не у молочницы будет, а у Жени с Ольгой. Привезла или нет — неважно. Читатель сам додумает. Как ее зовут?
— Как и меня, — хмыкнула Анька.
Да, точно. Кто Нюрку будет бить, тому худо будет жить.
— Вот она-то и пропадет, а «вадимовцы» ее найдут и приведут.
— Это же целую главу переписывать. Там еще девочка, которая внучка молочницы, ее убирать придется, — пригорюнилась Анька, потом воспрянула. — У меня черновик есть, я бумажки с изменениями вклею, а перепишет Муся Яцкевич. Она давно просит, чтобы я дала ей что-нибудь такое почитать, что другие пока не читали. Вот, перепишет, заодно и почитает.
Глава 11
Без названия
В гости я пришел точнехонько к пяти часам вечера. Только склонился, собравшись поцеловать ручку у Верочки — Веры Львовны, но был ухвачен, обнят и расцелован в обе щеки.
— Ваня, ты не представляешь, как я тебе благодарна, — сказала супруга моего лучшего друга, прижимая меня к себе и вытирая слезы. — Это не ты, а я тебе должна руки целовать.
— Вера, давай не будем… — застеснялся я. — Право слово, мне очень неловко. Если станешь благодарить, просто сбегу.
Мне и на самом деле ужасно захотелось сбежать, чтобы не слушать слова признательности. Пожалел, что пришел в гости.
— Да, Верочка, не смущай Ивана Александровича, — послышался голос Виктории Львовны — свояченицы, некогда классной дамы моей невесты, гонявшей меня из гимназии, а ныне — коллеги Леночки. — Ничего особенного не случилось.
— Вика, ну как ты не понимаешь⁈ — возмутилась Вера. — Ваня моему Васеньке жизнь спас. Если бы не он, стал бы наш Яша сиротой.