— Ты почему не сказала, что тебя Виктория Львовна на беседу вызывала?
— Ваня, а чего я тебе о каждом своем чихе рассказывать стану? — вытаращилась Аня. — У тебя и своих дел по горло, преступления расследуешь, бегаешь, словно ошпаренный, к чему тебе голову всякой ерундой занимать? Ну дала я этому засранцу в глаз, что тут такого? Виктория Львовна вызвала, побеседовала, я ей все объяснила, а она молодец, все поняла. Пообещала, что впредь реалистов не стану бить. Или стану, но не до крови. Подожди-ка, а ты-то откуда знаешь? — спохватилась барышня.
— Ваша классная дама нынче в доме Абрютиных живет. Ты же знаешь, что Вера Львовна болеет, — пояснил я, потом уже принялся объяснять: — А ты знаешь, что реалистик своему папеньке на тебя нажаловался?
— Ваня, да ты что? — обалдела Анька. — Отцу нажаловался? Девка парню дала в глаз, а он, вместо того, чтобы соврать — упал там, с приятелями силой мерились, не рассчитали, побежал жаловаться? Стыдобища-то какая! У нас бы в деревне отец такому сынку э-э люлей навесил.
— Аня, это не только в деревне, это везде, — хмыкнул я.
— Выпороть? — хихикнула Анька. — И что же не выпорол?"
"— Ань, прекрати шутить, — попросил я. — Не все знают, что ты моя сестра, а бывают такие отморозки, которым, как вожжа под хвост зайдет, все равно — что потом с ними сотворят. Очень тебя прошу — будь осторожнее. И постарайся сдерживаться. Представь себе — купец тебя выпорол. Понятное дело, я бы это так не оставил. Может, убить-то бы сразу и не убил…
— Но искалечил, — подсказала Анька.
— И чего в этом хорошего? — вздохнул я. — Очень тебя прошу — случится нечто подобное, говори мне. Тем более, повод был — классная дама с тобой беседу проводила, а вот о таких вещах младшая сестра обязана доложить.
Анька подошла ко мне и уткнулась лбом в плечо.
— Ой, Ваня, сам знаешь — знать бы, где упасть, соломки бы подстелил. От всего не убережешься. Прости, что так вышло, но не сдержалась.