Извиняюсь перед надутой Ленкой, которая тут же делает внушение, что я совсем не исполняю роль преданной подруги.
Бросаю взгляд в сторону сумки — она стоит боком, не так, как я ее оставила. И листы торчат иначе — я нарочно запомнила, чтобы быть уверенной, что жертва проглотила наживку.
Уже поздно что-то отменять.
И в некоторой степени это приносит облегчение — уже все, уже все случилось, осталось только расслабиться и наблюдать, как зараза медленно уничтожит моих врагов.
Только что-то подсказывает, что я уже не получу от этого удовольствия.
Когда Ленка уходит из салона, оставив в залог деньги, консультант аккуратно меня окрикивает и вкрадчивым тоном говорит:
— Ваша… эта девушка что-то смотрела у вас в сумке.
Добрая честная душа — кто еще в наше время увидит предательство, и не промолчит?
— Я знаю. Так было задумано — это часть свадебного сюрприза. Но спасибо за вашу бдительность.
* * *В пятницу вечером я — одна на хозяйстве.
Гарик очень неожиданно на пару дней улетел в Мюнхен, и я чувствую себя странно потерянной в этом огромном доме, который он уже успел отдать в мое полное распоряжение со словами: «Меняй дизайн как хочешь — если хочешь».
Я не хотела, потому что мне в нем нравится абсолютно все — далеко не всегда дизайнерская отделка не пригодна для жизни. Над этим трудился явно очень увлеченный человек, который прекрасно понимал, что дизайн — это не про красивое фото, а про красивый, но удобный быт.
Но все же, чтобы добавить хотя бы чего-то родного, намекаю, что хотела бы забрать в свое использование кабинет, который стоит без дела.
Гарик, как обычно, вежливо улыбнулся и сказал, чтобы ни в чем себя не ограничивала.
Я устраиваюсь в гостиной, обкладывая себя свежими выпусками журналов о дизайне, включаю макбук и… охранник — их в доме явно больше одного, но на глаза попадается только этот — говорит, что приехала «Марина Ильинична, бабушка Игоря Сергеевича».
Бабушка?
С чьей стороны бабушка? Мама моей драгоценной похожей на смертоносную бомбу «Толстяк»[1]свекрови или мама меланхоличного, как бы вечно «немного вышел» отца Гарика?
Я не успеваю толком предположить, в связи с чем этот визит в восемь вечера пятницы, когда на пороге появляется Эта женщина.
Именно так, голосом Бенедикта Кембербетча, когда он вспоминал Ирен Адлер.