– В общем, как скажешь, так и сделаем. – И предложил: – Давай поменяемся, что ли. Я потащу Вову, а ты иди в прикрытии, отдыхай.
Тимохин отказался:
– Нет! У меня хватит сил вынести Шунко. А ты делай то, что должен делать!
– Понял! Вопросов не имею! Значит, меняем направление спуска?
– Корректируем его!
– Ты Крымову об этом сообщи, а то внизу не поймут, что за маневры начались на склоне.
– Я знаю, Ринат, что мне делать!
– Ясное дело, ты ж у нас сейчас командир!
Александр вызвал Крымова:
– Первый!
Командир сводной диверсионной группы ответил незамедлительно:
– Слушаю тебя!
– Я вот что решил, Первый! Скорректировать маршрут спуска.
– Подробнее!
Тимохин доложил по существу вопроса.
Крымов одобрил предложение подчиненного:
– Хорошо! Иди на юго-запад.
– Как снизу смотрится перевал?
– Как обычно. Ребята внимательно следят за ним, пока ничего подозрительного не замечено.
– Вот именно, пока. Пока мы находимся в «мертвой» для потенциального противника зоне. За террасой все может измениться.
– Не думаю! Моджахеды не могут не понимать, что вас кроме группы есть еще кому эффективно прикрыть.
– Есть. Но воздушное прикрытие прибудет через пятнадцать-двадцать минут, а за это время…
Майор прервал старшего лейтенанта:
– Прекрати. Спускайся спокойно. Все будет хорошо!
– Надеюсь. Конец связи!
– Давай! Мы следим за передвижением группы. Да, как держится Шунко, как его состояние?
– Нормально! Пока все нормально.
Отключив связь, Тимохин взглянул на Мураметзянова:
– Крым утвердил изменение маршрута.
– Погоди, что-то рана разболелась.
Он достал из второй боевой аптечки шприц-тюбик с сильнодействующим наркотическим обезболивающим препаратом. Ввел иглу прямо через форму в рану. Поморщился. Затем сказал:
– Я готов!
Александр помог другу подняться, обнял его за талию, перевалив на себя тяжесть его тела. Не поворачиваясь, приказал Мураметзянову:
– Прикрывай, Ринат! Пошли. Доходим до уровня террасы, возле валуна остановка.
Подгруппа с раненым прапорщиком продолжила путь. Медленно подошла к уровню, на котором слева находилась короткая каменная терраса, больше похожая на вбитый в грунт пласт твердой горной породы.
Александр опустил на землю раненого Шунко, взглянул на Мураметзянова:
– Привал. Что у нас на перевале?
– Ничего и никого, как и прежде. Но не нравится мне это.