Да… тяжко… тяжко-тяжко.
Ничего, Савка, справимся.
И тебе я уйти не позволю. Растормошу. Найду… способ найду, не будь я Громов.
Наверное, я всё-таки отключился, там, поскольку момента перехода не ощутил, просто проснулся уже в своей личной палате. Пищат приборы, что-то щёлкает. За окном светло и свет расплескался по подоконнику белыми полосами.
Стена.
Стул.
Тимоха, который забрался на него с ногами и как-то перекрестил их. На колено уложил книжечку и по ней старательно мазюкал фломастером. Причём, судя по раскрашенным в желтый и синий цвета губам, мазюкал давно и с немалым энтузиазмом, не забывая фломастер облизывать.
Смешной.
И в нём нет ничего и близко на меня похожего. Как и на Викушу. Странно, я до того о детях, если и думал, то как об очередном проекте с сомнительным профитом.
А он не проект.
Живой вот.
И взгляд мой ощутил. Оторвался от рисования, чтобы сказать:
— Привет. Ты живой?
— П-пока да.
— Я мамку позову.
Я кивнул.
Пусть зовёт. Пить охота… и в туалет бы, точнее была бы охота, но давно катетер стоит.
Я живой.
Я всё ещё живой. А оно почему-то не радует.
Вместо матушки появляется знакомый уже доктор, который Тимоху разворачивает к дверям и говорит:
— Будь добр, сходи в столовую. Попроси обед для меня, а то что-то я опять заработался…
— Ага! Хорошо, дядь Паша…
Надо же.
— Познакомились? — спрашиваю, зная ответ.
— Познакомились, — доктор улыбается, и я удивляюсь тому, что прежде не видел этого вот выражения лица.
Осмотр проходит быстро и буднично.
И дядя Паша…
Чтоб его, дядя Паша… хотя… надо будет сказать Ленке, чтобы пробила. А то может у этого доброго дяди Паши жена и трое своих имеются. Нет, вот дурость… я начинаю думать, как старая сводня.
— И как… — осторожно задаю вопрос.
— Регресс продолжается. Уже не такой заметный, но как по мне — очевидный, — отвечает дядя Паша, понимая меня с полуслова. — Мы проводим еженедельное обследование… я бы хотел, если вы позволите, использовать данные… несомненно, анонимно…"
"— Используй, чего уж тут, — разрешаю я. — Только не обольщайся. Я ж в любой момент кони двинуть могу.
И двину.
Хрен его знает, откуда эта вот уверенность. Но знаю точно, что недолго мне осталось.