При многих иных преимуществах, данный шаг нанесёт непоправимый удар по исконным дворянским привилегиям, нарушив установившееся равновесие и поставив под угрозу сами основы существования Российской Империи…»
«Известия»
— Вставай, — равнодушный голос Еремея заставил собрать руки. И ноги подтянуть к животу. И на бок перевалиться. Потом как-то даже встать получилось.
Криво.
Косо.
Но получилось.
— Живой? — Еремей склонил голову. Взгляд его ненадолго переместился на Метельку, что сидел на корточках и давился то ли соплями, то ли слюнями.
Он подавил вздох и отступил.
— Совсем дохлые, — сказал кому-то.
— Это… это уже чересчур.
Евдокия Путятична?
— Когда ты сказал, что хочешь работать здесь, я, признаться, обрадовалась даже. Несмотря ни на что, обрадвалась, — холодная рука легла на затылок, щедро делясь целительскою силой. И дышать стало легче. Губы вон слипшиеся расклеились, лёгкие распрямились, втягивая пыльный воздух.
— Княгиня…
— Брось. Я, конечно, могу делать вид, что многого не вижу и не понимаю, но это… это чересчур. Ты так их угробишь!
— Не рассчитал, — повинился Еремей. — Паренёк покрепче казался.
— Именно, что казался…
Рука убралась, а Евдокия Путятична отошла к Метельке, который при прикосновении застыл, как был, с текущей изо рта слюною.
Он и дышать-то, кажется, опасался.
— Это ведь дети…
— Вашему брату было семь, когда я его учить начал.
— Ну да… только до того его тоже учили. С малых лет. И тело укрепляли, и дух… ты же прекрасно понимаешь, Еремей. Лучше, пожалуй, чем я. Они… другие.
И руку убрала.
— Идём, — сказала она строго, не спуская с Еремея взгляда. — Не здесь же в самом деле…
И решительным шагом пошла за конюшню.
— Это… отдохните пока, — бросил Еремей, за княгиней направляясь. Метелька после его ухода разогнулся и принялся себя ощупывать, что-то бормоча под нос.
— Тихо, — шикнул я и выпустил тень.
С нашего похода она и вправду сделалась больше, а ещё поводок удлинился.
Немного.
Оставалось надеяться, что далеко не отойдут.
Ага… так и есть.
Встали."
"Она руки скрестила — теперь я и видеть мог, пусть глазами тени, но тоже интересно. Так вот, Евдокия Путятична была много ниже Еремея, но как-то хитро умудрялась глядеть на него сверху вниз. При том что Еремей, человек далеко не чувствительный, явно ощущал себя неловко.