И машина его, низкая, чёрная, пусть не выглядела роскошной, но явно была получше наших, приютских.
— А почему они молчат? — спросил я, услышав, как изменилось Метелькино дыхание. Он, забравшись на заднее сиденье, просто лёг, свернулся калачиком, сунув руки под щёку. — Фёдор… и остальные тоже? Мы же и занятия пропустили. И работы. И сейчас тоже вон уехали.
— Сказал, что вами велено заниматься. Что приглядывается к вам один человек, — отозвался Еремей, пребывавший, как мне показалось, в весьма неплохом расположении духа.
— Потенциал?
— Его.
— И поверили?
— Отчего бы и нет. Люди охотно верят в то, что не создаёт им лишних проблем.
А он, однако, ещё и философ.
— Подремай, — велел Еремей, обрывая дальнейшие расспросы.
И я не стал спорить. Скинул растоптанные ботинки и скрутился кое-как. Места было не сказать, чтобы много, но вдвоём с Метелькой уместились. Я даже сделал попытку подумать над ситуацией, но так вот… соскользнул в сон. А когда проснулся, понял, что машина стоит.
Что за окнами темень.
И водительская дверь открыта, а у неё виднеется знакомая серая фигура.
Я подавил зевок, пытаясь сообразить, где нахожусь, но получалось слабо. И тело разнылось вдруг, все мышцы разом, то ли от неудобного лежания, то ли от падений многих.
— Эй, — я дернул Метельку за ногу. Та впивалась в рёбра, но Метелька вставать не захотел, повернулся на другой бок и проворчал что-то невразумительное. — Давай, просыпайся, приехали.
И попытался нашарить ручку. Но дверцу открыл уже Еремей.
— Проснулся? — спросил он. — На от, перекуси.
Из бумажного пакета сытно пахло мясом, и запах этот тотчас разбудил Метельку.
— Спасибо, — я вытащил лепёшку с мясною начинкой. Щедро сдобренная специями, она была одновременно остра до невозможности и столь же невозможно вкусна. Метелька впился зубами во вторую. А Еремей только смотрел и курил себе.
Дым несло в сторону.
И мешался он с довольно характерным запахом. Ил? Вода? Трава? Мы на берегу реки, но не там, где вчера.
— А где мы? — спросил я. И Савка, в кои-то веки очнувшийся от своей, ставшей уже привычною дрёмы, тоже вопрос повторил.
— Заводская окраина, — Еремей потянулся. — Машину тут оставим и прогуляемся.