И при этом невозмутимо и методично избавляет от портупеи и оружия. Откладывает всё на пол. А потом принимается расстёгивать китель.
То есть так, значит? Отпускать он меня не собирается? Ла-а-адно.
– Пожалуй, я уступлю вам эту честь, ваше высочество, – смотрю на него с вызовом. – А то я уже как-то устала угадывать, что там у вас в голове творится, и чем вы руководствуетесь. И делать при этом ложные выводы тоже устала. Хочу услышать ваши условия и предложения. Почему я должна согласиться на брак с вами?
В вишнёвых глазах отражается пляска теней, а на чувственных губах появляется кривая улыбка.
– Условия, значит, – ловкие пальцы добираются до ремня моих брюк. – Условия таковы. Ты выходишь за меня замуж, официально, по всем обычаям моей семьи, становишься моей женой и единственной моей женщиной. Самой желанной и нужной. Любимой… Хотя, ты уже для меня таковой являешься.
– Любимой? – выдыхаю сипло, поражённая до глубины души.
– Да, Мэл. Я люблю тебя, – бросает на меня твёрдый взгляд мой принц.
Дыхание спирает в груди так, что больно становится, когда я осознаю, какие именно слова он хочет услышать.
– Я… я… тоже… люблю… – произношу севшим голосом, чувствуя, как по щекам неудержимо катятся слёзы. Слёзы болезненного в своей невозможности счастья. Хрупкого и пока ещё эфемерного. Слёзы оглушительного и сшибающего с ног облегчения… Все те слёзы, которые я себе раньше не позволяла.
И стереть их нет возможности. Зажмурившись, отворачиваюсь. Дёргаю запястья.
– Отпусти, мои руки… Мне нужно…
Корим, поднимается надо мной, нависая. Я чувствую его внимательней взгляд. Я обнажена перед ним, как никогда прежде. Вся моя боль, вся моя слабость перед ним, как на ладони.
Мужские пальцы нежно пробегают по моим предплечьям, освобождая.