И к тому, что их любимый принц позволяет своей невесте быть с собой почти на равных, тоже… привыкли. Не смирились – чуют босварийские мужики, что грядут перемены на их головы – но привыкли. Вынуждены были. Потому что воля Босвари в Босварии закон. А меня, такую, как я есть, с небольшими компромиссными уступками, принял не только Корим, но и, как ни странно, его родители, король и королева. Тут уж не попрёшь.
Так что я чувствовала себя вполне комфортно и вообще замечательно рядом с любимым теперь уже мужем, наряженная в очередной компромиссный наряд, теперь уже по-свадебному роскошный, и с удовольствием представляя, как обрадую сегодня ночью своего обожаемого тирана.
А потом уже в королевском дворце, после торжественных приветствий, когда женская часть собравшихся ушла на женскую половину дворца, чтобы передохнуть и переодеться перед продолжением праздника, моя дорогая свекровь преподнесла мне сюрприз.
С мягкой, даже ласковой улыбкой она заметила при моей маме и старшей сестре, что я была бы необыкновенно красива в традиционном платье босварийской невесты.
И вот тут я поняла, что пора делать ноги.
Идти в бой, это пожалуйста, это я первая. А противостоять дражайшим родственницам с обеих сторон, вооружённым благими намерениями и свадебным энтузиазмом… тут впору делать тактическое отступление под прикрытием вспомнившей про совесть тёти Скарлетт.
Что я и провернула, надеясь, что они остынут и одумаются в моё отсутствие, и у меня будет возможность, одеться так, как я и планировала.
И всё было хорошо до этого момента. Пока по мою душу Корима не отправили. Вот кто точно умеет меня уговаривать на абсолютно невероятные… действия и уступки.
– Ты тоже хочешь, чтобы я это надела? – страдальчески морщусь.
– Ну… мне было бы приятно, – склоняет он голову, смотря на меня с многозначительными жаркими огоньками в глазах.