И уже через пару минут впускает в комнату одну из моих наложниц, а сам покидает комнату, чтобы не мешать разговору. Заплаканная девушка, увидев меня, тут же падает на колени, смиренно кланяясь до земли.
– Мой господин, умоляю простить свою ничтожную рабу, – всхлипывает жалобно.
Подхожу ближе, останавливаясь у её вытянутых вперёд и прижатых к полу ладоней.
– Поднимись. И объясни, почему ты нарушила мой приказ, – велю ровно, привычно обуздывая свои эмоции. Если сёстры решили таким глупым образом привлечь моё внимание, нарываясь на наказание, им обеим придётся об этом пожалеть.
Асхия выпрямляется, устремляя на меня полный отчаяния взгляд.
– Я не хотела, мой господин. И надеялась, что справлюсь с Бибинур самостоятельно, не беспокоя вас. Но ей всю ночь было так плохо, мы с целительницей от её кровати ни на минуту не отходили. А сейчас она… снова пытается это сделать. Пожалуйста, прикажите ей остановиться.
– Что она пытается снова сделать? – переспрашиваю тихо и почти ласково, чувствуя, что мой самоконтроль начинает идти трещинами, уступая испепеляющему гневу.
– Отравить себя, мой господин, – бледнея до воскового цвета, шепчет Асхия.
– Что ты сказала?! – ухватив её за подбородок, рычу я. – Объясни по порядку, какого беса этой дурочке такое в голову взбрело?
Глаза Асхии становятся огромными блюдцами, полными слёз. А губы дрожат так, что я даже через тонкую ткань хариджи это вижу. Стягиваю с девичьего лица тряпку, чтобы легче было считать настоящие эмоции.
– Она… она решила, что вы от нас теперь откажетесь. Простите, господин, – шепчет покаянно. – Я говорила ей, чтобы не делала глупости. Что на всё воля богов. Но… но она так переживала. Вы не приходили к нам с тех пор, как вернулись из Сэйнара. И новую комнату наслаждений построили в своих покоях. А вчера… мы узнали, что у вас… что в ваших покоях ночует девушка из Сэйнара. Красивая. Знатная. Магичка. Королевской крови.
– Успокойся, – велю ровно, твёрдо смотря в глаза Асхие, понимая теперь, как сильно она переживает за свою более слабую характером сестру. Тут не наказывать, а жалеть надо и успокавивать. Моя ответственность.