– Ты думаешь, отдельные покои тебя спасут? – улавливает он наконец, куда я клоню.
– А меня нужно спасать? – саркастично вскидываю брови.
И столько порочных обещаний вижу в вишнёвой бездне его глаз, что у меня пальцы на ногах подгибаются.
Но я кремень. И держусь. Иначе совсем себя уважать перестану.
Несколько секунд мы меряемся взглядами. И наконец Корим всё-таки сдаётся.
– Хорошо. Будут тебе отдельные покои. Я отдам приказ приготовить. Но не факт, что позволю тебе в них остаться.
Ну-ну. Посмотрим.
Я свои позиции так просто не сдам. Мне есть за что бороться. И что оборонять.
Поблагодарив Корима и чувствуя небывалый азарт, я иду искать брата и Тайрэна. Скоро пора отправляться во дворец. А я тут на службе как никак.
Глава 18
Много чего можно было ожидать от сегодняшнего дня. Даже очередного государственного конфликта между Сэйнаром и Босварией. Всё-таки Тайрэн действовал довольно нахраписто, женившись на своей Роме. По понятным причинам. Теперь их брак скреплён волей Богини.
"По уму, конечно, должны принять. Ардораш давно хотел скрепить союз между нашими королевствами династическим браком. Но есть ведь Гедаш. Старший сын Ардораша, ненавидящий Сэйнаров лютой ненавистью из личных причин. И ему легче удавиться, чем смириться с тем, что дочь вышла замуж за сына Яргарда и Анэллии.
Так что, мы были ко всему готовы… как нам казалось.
Сначала всё шло по вполне прогнозируемому сценарию.
Прибыли в королевский дворец. Тайрэн с женой и родителями вслед за Коримом вошли в кабинет Ардораша. Мы с братом остались в приёмной. Там же сидел притихший секретарь короля Босварии. И незнакомый нам пожилой хали. Личный целитель короля, судя по белой куфии на голове.
Кора явно подмывало устроить мне допрос с пристрастием, так как с утра нам так и не удалось поговорить наедине, но и тут имелись лишние свидетели.
Ожидание всё тянулось. Из кабинета естественно ничего не было слышно. Молчание в приёмной становилось всё более напряжённым, поэтому когда туда с грохотом и топотом ворвался принц Гедаш, я даже не вздрогнула от неожиданности. Это воспринялось, как само собой разумеющееся.