По факту только несколько человек из присутствующих могли собрать всех здесь, но на то должна быть веская причина. И судя по всему, она имелась, так как сообщение пришло со служебного номера.
За десять минут пришла еще парочка людей.
— Господа, прошу присаживайтесь, — произнес высокий мужчина с кудрявыми рыжими волосами и сел напротив таблички Алексей Вронский.
Двое мужчин, которые стояли с Газоновым рядом с кофемашиной, сели напротив табличек «Болконский» и «Чацкий».
— Будем ждать начальника? — ухмыльнулся Печорин.
И тут же на его плечо легла тяжелая рука. Моментально разговоры прекратились. Все присутствующие сели ровно, подобрались и сделали серьезные лица.
— Вижу вы, Гришенька, все так же попустительски относитесь к работе?
— Я… — немного осекся статный мужчина. — Мой отдел выполняет все по графику. Никаких претензий. Сами же говорили, что лучший работник — это ленивый работник, потому что он делает все так, чтобы его не беспокоили.
— Верно, — мужчина погладил по голове Печорина, как собачку и прошел вдоль стола, оставляя лицо в тени.
Никто другой не смел так обращаться с героем Российской Империи, главным секретарем Его Величества и просто влиятельным чиновником. Никто, кроме его начальника. А их у него было всего два. Тот, кто сейчас медленно идет от подчиненного к подчиненному, и Петр Петрович Романов.
— Итак, не стану скрывать, что вас собрал я, — спокойным, можно сказать даже успокаивающим голосом, произнес глава Канцелярии. — А ситуация у нас очень плачевная.
Он остановился над пустым местом с табличкой «Маргарита».
— Опять она отсутствует… — вздохнул он и пошел дальше.
Все понимали, что за этим спокойным тоном скрывается буря, которую лучше не злить. От этого человека можно ждать чего угодно. Как для врагов, так и для союзников.
— Алексей Октябринович, запишите, пожалуйста, чтобы Маргарита зашла ко мне сегодня в двенадцать.
Газонов кивнул и сделал пометку. Начальник Имперской Канцелярии дошел до конца и встал во главе стола.
— Для начала хочу спросить, есть ли в этой комнате предатели? Заговорщики? Изменники родины?
Все молчали и смотрели на начальника.
— Хорошо. Появилось новое божество, именуемое Небесный Пастух, — спокойно продолжил он. — Его последователь есть среди нас в этой комнате.
Он отодвинул стул и сел напротив позолоченной таблички «Николай Гоголь».
— Что? Вы шутите? — воскликнул мужчина, табличка которого гласила «Филипп Преображенский».
— Нет.