— Захар, а это удобно?
— А почему не должно быть? — удивлённо поднимает брови, бросив на меня быстрый взгляд.
— Ну… они меня не знают.
— Вот и познакомятся. Это хорошие ребята, Вик.
Я улыбаюсь в ответ, кивнув.
Как же хорошо с ним! И если ещё несколько дней назад я бы сказала, что мне просто приятно быть рядом с Зерновым, нравится вот так чувствовать себя расслабленной и спокойной, то сейчас, кроме этого, я ощущаю тихое тепло за грудиной. Моё сердце начинает стучать чуть быстрее, когда Захар смотрит на меня или улыбается мне.
Влюбляться опасно. Даже в таких мужчин как Захар.
Тем более в таких мужчин как Захар.
Он слишком хороший. Как принц из сказки. Но… я не принцесса. У меня куча загонов и проблем с собой. Багаж в виде рухнувшего первого брака и бывшего мужа, с чего-то решившего начать совать нос в мою жизнь.
Рядом с Зерновым, наверное, легко представить нежную домашнюю девочку, которая будет ждать его с тяжёлых смен в роддоме и готовить вкусные обеды.
Но главная причина моей тревоги в другом. Что если я влюблюсь в него, а он в ответ не почувствует того же? Насильно мил не будешь. Уверена, Захар будет замечательным отцом нашему ребёнку, будет любить, но это не обязывает его любить и меня.
Поэтому вот эти мурашки за грудиной тревожат меня и пугают. Они не такие, как от физической близости.
Мы заезжаем ко мне. Предложив Зернову выпить чаю, я принимаю душ и переодеваюсь, делаю макияж ярче, распускаю по плечам чуть волнистые волосы. Платье выбираю до середины бедра — тёмно-зеленое с чёрной гипюровой вставкой в треугольнике декольте. Осторожно наношу любимые вечерние духи, принюхиваюсь, пытаясь понять, как к ним отнесётся мой токсикоз. Но он милостиво позволяет мне ими воспользоваться.
— Я вроде бы не сильно долго, — выхожу в гостиную, где Зернов ждёт, усевшись в кресло, и что-то читает в телефоне.
Он поднимает глаза, и моя тревожная щекотка усиливается, когда я вижу, как он смотрит на меня. С блеском и огоньком, что становится всё ярче.
— Великолепно выглядишь, — говорит негромко и поднимается.
— Спасибо, — опускаю глаза, вдруг смутившись, и понимаю, что моя грудь от одного только его взгляда вздымается чаще и выше.
— Надо ехать, — говорит Зернов, но в голосе слышно сожаление.
— Да, надо.