Девчонка судорожно вздыхает и растирает слёзы по щекам, наблюдая, как её малыш там за стеклом надрывно кричит и машет хаотично руками и ногами.
Наркоманка. Восемнадцать лет, из хорошей семьи. Окончила школу, а летом связалась с плохой компанией. Она пришла ко мне за месяц до родов, сама всё рассказала, а потом пропала до сегодняшней ночи.
— Ему нужна доза, да?
— Да. Но мы не специализированный роддом, такой есть только в Питере, поэтому твой сын пройдёт через стандартную чистку.[1]
— Что я могу сделать для него? — обхватывает себя руками, трясётся вся.
Хочется накричать, встряхнуть сильно. Ткнуть, что уже и так сделала достаточно. Слабый, маловесный, недоношенный малыш, пришедший в мир и первым делом познавший жуткую боль синдрома отмены. Мать-наркоманка уже сделала для него многое.
Но я не могу сказать ей всё это. Нельзя.
— Завязать, Линда. Пройти чистку, а потом кормить его своим молоком. А дальше лечиться и просто быть матерью.
Надеюсь природа и любовь возьмут верх. Но статистика таких случаев не радужная, к сожалению.
— Захар Леонидович, называйте меня Лида. Никакая я не Линда…
Она прикрывает глаза и упирается лбом в стекло. Тонкие плечи слабо подрагивают.
— Возвращайся в палату. Тебе поставят капельницу. Сейчас твоя основная задача — привести себя в порядок и выспаться, чтобы могла помочь сыну. Ты ему нужна, Лида.
Девушка кивает и медленно, придерживаясь за стенку, возвращается в послеродовое.
Тут не угадаешь, что будет дальше. Возможно, крик боли собственного ребёнка поможет ей вернуться к нормальной жизни. А может она подтвердит ту печальную статистику. Одному Богу известно.
Возвращаюсь в кабинет. До конца смены ещё три часа. Дико хочется спать, но если сейчас вырублюсь, дома уснуть уже до вечера не получится. А надо. Вечером обязательно нужно к Вике. Тревожно мне за неё. Бывший — сволочь, в покое не оставит никак. Когда вчера возвращались от Кота, я заметил его.
— Ну здравствуй, доктор, я смотрю, ты уже по полной программе мою жену окучил.
— Бывшую жену, — напомнил ему. — Отвяжись уже. Я вот не пойму, в чём вообще проблема-то? Ты ушёл. Сейчас она беременна от другого. Почему у тебя подгорает?
— Потому что забеременеть она не могла.
— Ну извини, уж как-то вышло, — я пожал плечами, поражаясь, насколько этот козёл продолжает лицемерно лицо держать.