— Я бы предложил тебе присесть, но краска еще не высохла, — Джеймс обернулся в сторону свежевыкрашенной скамьи, когда я немного пришла в себя и неловко освободилась из его рук.
Стало стыдно. И это поведение благородной леди? Даже крестьянки себя так не ведут, что он обо мне теперь думает? Это полный провал…
Ноги меня не держали, и я опустилась на землю, наверняка пачкая светлую ткань юбки травой. Ну и пусть.
— Ох, ну можно и так, — Джеймс присел рядом и вытянул ноги вперед. Наши плечи касались друг друга. Он ничего не спрашивал и не ждал моих объяснений.
— Мне нравятся тюльпаны, — призналась я. — Только они цветут весной. Еще люблю ромашки. И астры.
Я повернулась и встретила его взгляд. Джеймс улыбнулся. Его улыбка придавала мне сил. Я так привыкла быть сильной, но почему-то рядом с ним постоянно проявляла слабость.
— Это герб нашего дома. Моя мать ненавидела эти цветы.
— Вот как, — помедлила я. — Мне нужно тебе кое-что рассказать.
ДжеймсЯ вскапывал сухую землю, поднимая вокруг пыль, которая едкими пылинками оседала на мокрой от пота коже.
Флоренс…
Мы хорошо проводили время, но вдруг девушка умчалась прочь без оглядки. Хотелось протянуть руку и остановить ее, но это было невозможно.
Чертов Брук, кем бы он ни был, я начинал ревновать к этому мерзавцу. Было около двух часов дня, когда она уехала, но сейчас солнце уже клонилось к горизонту, а ее все нет. Что задумал этот арендатор? Разве не в курсе, что у нее уже есть жених?
Он и в прошлый раз просил ее о встрече, тогда служанка прибежала и Флоренс поспешила к мужчине оставив меня на тренировочном плацу.
Я сжал челюсть и продолжил молча вскапывать землю под клумбу. Только физический труд мог сейчас успокоить мои мысли. Ко всему прочему мне нужно взять себя в руки и не дать волю кошмарам, было стыдно представить в каком состоянии меня ночью обнаружила Флоренс. Повторения не хотелось. Хотя против такого пробуждения я против не был.
Флоренс появилась неожиданно. Завидев меня она спешилась и быстрым шагом пошла навстречу.
Я выдохнул. Не отпускавшая тревога рассеялась. С ней все хорошо, цела и невредима, слава богам.
Но что-то было все же не так."
"Карие глаза невесты смотрели с каким-то отчаянием и смирением. А потом Флоренс вдруг заплакала. Против женских слез я был совершенно бесполезен.