Вы сами занимались финансами.
Чего?!
Так это Флоренс довела баронство до нищеты?
Мои опасения подтвердились.
Во всех графах о расходах стояла ее подпись. Куда только не шли деньги.
Платья, косметика, подарки тем самым «подругам», черт бы их побрал…
Но гораздо хуже я почувствовала себя, когда увидела имена кредиторов. Пардон.
Кредитора.
Таддеус Астер.
Граф Астер.
Отец моего неугодного жениха и друг барона.
Сложила руки на столе и упала лицом вниз. Даже боль во лбу не была столь ощутимой, как мои разбивающиеся надежды.
Это конец.
Просто так от этой помолвки мне не отделаться. Точно не до тех пор, пока у баронства Винтер есть долговое обязательство перед графом.
Миллион левисов! Чертов миллион!
Как мне выплатить эту непомерную сумму?
Впервые пожалела, что оказалась в теле Флоренс. Может, смерть на самом деле была не так уж и плоха? Стоит просто откинуться и забыть обо всех заботах?
Я, конечно, шутила, но в каждой шутке есть доля…
Запустила пальцы в волосы и потянула.
— Леди, у вас тревожный вид.
Лара принесла поднос с чаем и теми самыми пирожными, что мы захватили с собой из кондитерской, и неловко поморщилась. Видок, должно быть у меня был еще тот. Но я в отчаянии, меня можно понять.
Значит, все это время — наверняка годы — баронство и Флоренс существовали на деньги «будущего» тестя.
Тот, понятное дело, желал спонсировать свою невестку и будущих родственников — не чужие ему люди, пусть и связанные с ним через это обещание договорного брака.
Уже один этот факт говорит о том, что граф Астер человек слова и ставит долг превыше всего.
Всего лишь невесту для своего сына!
Черррт.
Так как же мне тогда расторгнуть эту помолвку?
Джеймс говорил в ту ночь, что его мнение в расчет тоже не брали. А мое слово вообще никого не заинтересует. И барон, как бы я его не умоляла, не пойдет на то, чтобы противится воле графа, за счет которого мы и живем.
Что же делать?! Что делать, что делать, что делать…
Я ворошила руками волосы.
"Сколько бы не думала, а вариантов было немного.
От метафорического кольца — настоящего я не нашла, а может, его и вовсе не было — избавиться можно было двумя путями.
Первый не предполагал от меня никаких действий кроме молитв о том, чтобы с войны мой жених не вернулся. Это было как-то чересчур антигуманно.