"
"Сева ловко нас обогнал, распахнул входную дверь и вдруг громко закашлялся. А близнецы осторожно поставили меня на ноги и даже сдули невидимые пылинки с моих плеч.
На пороге стояла наша бабушка Неонилла Альбертовна, с молчаливым укором рассматривая всех братьев по очереди.
Близнецы смутились, а Сева тут же забрал у бабушки сумку и помог ей войти.
– Что у вас здесь происходит? – хорошо поставленным голосом оперной певицы уточнила бабуля.
– Фаня вернулась, – буркнул Мирон.
Бабушка поджала губы, поправила идеальную прическу без единого седого волоска, подумала и выдала:
– А мне ее муж никогда не нравился.
Я молча показала братьям язык, развернулась и потопала на кухню, чтобы попить воды. Взяла со стола графин, потянулась за стаканом и зацепилась рукой, в которой держала графин, о кухонную тумбу. Стеклянная посудина с грохотом упала на пол. Вода окатила мои ноги и радостно разлилась по полу.
– Ой! – пискнула я.
– Началось... – раздался из прихожей стройный хор из четырех голосов.
Близнецы первыми вошли на кухню.
– Фаня, блин! Всю кухню залила, – возмутился он.
– Фаня не блин, – огрызнулась я, отбирая у Марка швабру и отставляя ее к стене за ненадобностью.
– Фаня оладушек, – сострил Марк.
– Прекратите острить, – потребовала бабуля, прежде чем я открыла рот.
Братья замолчали, и я не выдержала:
– Ба, вот скажи мне, только честно. Я приемная, да?
– Нет. Просто твои старшие братья – охламоны. Ремня им мало отец в детстве давал.
– Нормально давал, нам за глаза хватало! – не согласился с ней Сева, выглянув из-за бабушкиного плеча, пока я пыхтела, вытирая лужу огромных размеров.
– Да это Фаню жалели! «Она же девочка!» – передразнил Мирон папу, но под строгим взглядом бабушки тут же замолчал.
– Завидовать нужно молча, – назидательно произнесла я.
Тут включился Арсений:
– Ладно, хватит! Стеша, что у вас случилось?
– Развод. Неминуемый. Причины указывать не буду, потому что не хочу, – сдув с лица налипшую прядь волос, сообщила я нехотя.
– Надо Ярославу звонить, – авторитетно заявил Марк.
– Не смей! Сами разберемся!
– Фаня, скажи нам правду, – строго потребовал Мирон, – ты, как всегда, сначала объявила развод, а подумаешь потом, да?
Я решила гордо промолчать. Потому что ведь кто-то должен быть умнее и прекратить этот дурацкий разговор! Братцы так до утра могут соревноваться в остроумии друг с другом.