Перед нашей со Стефанией свадьбой между мной и Михаилом Юрьевичем состоялся серьезный разговор, где я четко озвучил, что поддержка на службе мне от него не нужна. Я сам был в состоянии решать все возникающие проблемы и не собирался бегать к отцу своей жены.
Еще пообещал, что с того момента, как Стефания возьмет мою фамилию, ответственность за нее буду нести я, в том числе и материальную. И ни разу не нарушил своего слова, делая для жены все и даже больше. И кайфуя от ее отдачи...
Она всегда отдавала очень много: тепла, радости, эмоций.
А о сексе с ней я даже думать лишний раз не мог – член вставал в полную боевую готовность только от отголоска мыслей о моей обнаженной супруге…
Прижал Стешу покрепче, с удовольствием наблюдая за реакцией ее тела на мои прикосновения.
Я ее понимал. Понимал и давал возможность решать самой. Потому что если бы это я заподозрил ее в измене, то с вероятностью сто процентов – сорвался бы. Не на ней. Но город вполне мог пострадать. По кирпичику разобрал бы все в поисках гипотетического любовника! И если бы смертник ограничился несколькими сломанными костями… я бы сказал, что он легко отделался.
Стефания повела себя вполне терпеливо даже в такой грязной ситуации …
– Я сейчас, – бросил коротко, легко поднялся и отошел от стола.
Посочувствовав коллегам, которые чинили палкой, гвоздем и честным словом забор Неониллы Альбертовны, написал короткое сообщение Лехе. Друг не удивился и спустя несколько минут подтвердил мои догадки.
С тоской покосился на своего Рыжика, понимая, что примирение придется отложить.
Блядь!"
"Нужно уже окончательно разобраться в ситуации! Наказать виновных и спокойно требовать у начальства еще один отпуск для примирения с женой.
И планировал я потребовать по максимуму…
Не думать о сексе. Пока не думать. Иначе меня разорвет на части…
Нужно дать малышке возможность спокойно сдать экзамены.