Сделала воду погорячее, чтобы попытаться расслабиться, но это у меня никак не выходило. Я чувствовала мелкую дрожь в пальцах, когда завязывала пояс халата и когда заплетала волосы в лёгкую косу. Колени ощущались какими-то слабыми, а сердце гулко билось в груди. Возможно, это можно списать на реакцию организма на перелёт. И мужчина в комнате тут совершенно ни при чём.
– Ванна свободна, – я вышла и подошла к зеркалу в комнате.
– Угу, – кивнул Роман, не отрываясь от бумаг, а я почувствовала совершенно иррациональное желание, чтобы он обернулся и увидел слегка съехавшее плечо халата, из-под которого виднелась ажурная тесьма ночной сорочки.
Но я быстро дала себе мысленно пощёчину и поправила халат. Придётся ложиться в нём, я ведь не рассчитывала, что мы будем вынуждены спать в одной постели, иначе бы взяла более закрытую пижаму. Мою ночную сорочку сложно назвать эротичной, но и до монашеской рясы ей далековато.
Рома ушёл в душ, а я взяла с туалетного столика крем для рук в тюбике с логотипом отеля и немного выдавила на запястье.
– Я думал, ты уже легла.
Обернувшись, я едва не опрокинула на себя чашку с кипятком, потому что никак не ожидала увидеть Должанова в одних домашних брюках и с каплями воды на обнажённой груди и животе. Дома он всегда был одет, поэтому таких неудобных моментов не случалось.
Смутившись, я снова отвернулась к столику, решив добавить в кружку сахар, и пробормотала:
– Я сделала тебе чай. Если хочешь, конечно.
– Спасибо, как раз о нём подумал.
Рома подошёл со спины слишком близко.
– У тебя тут пена осталась, – он неожиданно провёл пальцем у меня за ухом у линии волос, заставив тело напрячься от электрического разряда, прострелившего поясницу.
Кружка опустилась на стеклянный столик со слишком громким звуком.
– Спокойной ночи, – я поспешила отдалиться, чтобы не ощущать этого мощного потока, затягивающего в воронку, из которой потом будет не выбраться.