– Так что если нет, то…
Господи, мы уже несколько минут стояли на пороге.
– Замолчи.
Надеюсь, она не посчитала меня неандертальцем, затаскивающим свою женщину в пещеру. Потому что именно так я и поступил.
А потом был поцелуй. И ещё один. И наше дыхание. Её стоны. Мои стоны. И холодный пот, когда я проснулся утром в постели один. А Фенек как раз принимала душ. Я вошёл без стука и снова доказал ей, что она моя. Только моя. И сын под её сердцем тоже мой. А если бы оказалось, что не мой – я бы полюбил и его.
Эпилог 2
Сердце заходится в бешеном ритме, и я вскакиваю на постели, с трудом проглотив крик. Вопль страха забивается в горле, вызывая одышку и спазм в груди. Хватаюсь за воротник ночной сорочки в попытке рвануть его, освободить для дыхания грудь, когда крепкие пальцы мягко накрывают мои.
– Тише, Фенек, это просто сон. Всё хорошо, с ним всё хорошо.
Знаю. Но я должна увидеть, убедиться, что он дышит, что его маленькая грудка вздымается под голубенькой кружевной сорочкой.
Подхожу к кроватке тихо и склоняюсь. Андрюшка спит тихо и безмятежно, мирно сопя своим маленьким носиком. Наверное, в комнате слишком тепло, потому что волосёнки с одной стороны немного влажные. Жарко стало, наверное, и он перевернулся.
Мне хочется взять сына на руки и прижать к груди, но тогда он наверняка проснётся, и тогда про сон можно забыть. Поэтому я склоняюсь ниже и едва ощутимо прикасаюсь губами к его прохладному лобику.
Чувства, эмоции… Это всё не поддаётся логике, нельзя просчитать наперёд, нельзя вывести кривую всех тех ощущений, что наполняют тебя, когда видишь улыбку собственного ребёнка.
Это случилось ночью. Рома уехал в командировку за день до этого, а я как всегда приняла душ, проверила присланный им файл, где он просил оценить финансовые риски по новому контракту, включила «Чужестранку» и улеглась на диван, обложившись подушками.