Я тебя не хотела

Из коридора падал приглушённый свет. А картина, представшая передо мной, и вовсе взбодрила."

"Степанова лежала, раскинувшись, и крепко спала. Волосы разметались по подушке, а губы были приоткрыты. Нахмурилась, вздохнула тяжело и снова засопела размерено. И на хрена я ниже посмотрел? Пижама немного сползла с плеча – всё прилично, но до ужаса возбуждает фантазию. И не только фантазию. Горошины сосков под плотной тканью пижамы напряглись и вздыбили уши нашитым лисичкам. Господи, теперь несчастное животное будет у меня ассоциироваться именно с этой картиной.

Я резко выдохнул и упал на подушку, забросив руки за голову, проморгался, но перед глазами стояла навязчивая картинка, как я сжимаю пальцами эти самые соски, как втягиваю в рот, заставляя гибкое женское тело выгнуться навстречу.

Ох Рома! Чай не пацан шестнадцатилетний. Но блин, клянусь, я чуть не вспомнил, что такое поллюции.

На компьютерном столе в углу гостиной, напротив дивана, заметил стакан с карандашами и пачку ксероксной бумаги.

Напряжение надо как-то сбросить. Не дрочить же мне в чужой ванной. Остаётся карандаш и бумага.

Я вытащил из пачки листок, взял из стаканчика простой карандаш и уселся на диван. Света, что падал из коридора как раз мне на листок, вполне хватало. Я по привычке погрыз кончик карандаша, но прикасаться к листу не хотелось. Мне нужен был толчок.

Ирландо снова вздохнула, что-то недовольно пробормотала во сне и повернула голову на бок. И тут меня накрыло, когда я увидел, как бьётся жилка на её нежной шее, отсчитывая пульс.

Я наклонился и втянул носом запах её кожи. Пробрало током по позвоночнику до самого копчика. И тогда мне даже видеть её не нужно было больше, чтобы запечатлеть. Но я, конечно же, смотрел. Не мог не смотреть.

А потом было утро и её короткие шорты. И умопомрачительный запах от плиты. И ступор, когда я упомянул её сексуальную жизнь. И обморок, от которого я здорово струхнул. А ещё эти обои и её сосредоточенно сведённые на переносице брови. Я разглаживал пузыри под обоями, а сам зубы сжимал, чтобы отвлечься и не содрать с Аньки эти шорты.

И так весь грёбаный день. Мазохист я хренов, что тут скажешь.

Я приехал домой, переоделся и вызвал такси. Надо забрать машину от ресторана, а потом заехать к родителям – обещал матери помочь с обложкой к её новой кулинарной книге.

Родители как всегда встретили тепло. Батя похлопал по плечу, а мама позвала к столу пить чай.

– Ромашка, ты не голодный?

– Не, мам, только чай.