Роман перехватил меня за талию рукой, прижав ещё сильнее, а потом его губы накрыли мои. Мягкие, тёплые, они воспользовались тем, что я остолбенела, словно под гипнозом, раздвинули мои, а потом твёрдый язык проник ко мне в рот. И я ответила. В мозгу яркой лампочкой мигала мысль о том, какой огромной ошибкой это может обернуться, о том, что я должна отдавать себе отчёт, с кем я и что делаю. Но напор Романа сделал своё. Мои нереализованные подростковые фантазии вспыхнули ярким фейерверком, ведь как бы я не убеждала себя, что мой одноклассник Роман Должанов кретин и мудак, девичий трепет охватывал, возбуждая желание узнать, каковы же на вкус его поцелуи, насколько крепки объятия.
Мягкий напор Романа ломал мою гордость, мои убеждения. Но я продолжала цепляться пальцами за его рубашку, продолжала подчиняться его рту. Губам, скользнувшим теперь по щеке и нашедшим на шее чувствительное место, от прикосновения к которому я ощутила разряд электричества где-то в пояснице.
– Я так больше не могу, слышишь? – Роман взял мою голову в ладони и прижался своим лбом к моему.
Должанов приподнял меня немного и усадил на стол, и его губы снова нашли мои, снова спустились к шее. Он дышал тяжело, заставляя и моё дыхание стать таким же. Крепкие мужские ладони скользнули по спине и сжали бедро.
С самой школы. С того самого времени, когда я от него видела лишь тычки и унижения.
– Ром, – я упёрлась ладонью ему в грудь. – Остановись. Пожалуйста.
Но он будто меня не услышал. Продолжал терзать губами кожу на ключицах, а ладони пробрались под платье.
– Слышишь? – я повторила твёрже, хотя голос дрожал. – Хватит. Я не хочу.
Мои слова снова прошли мимо, и тут у меня в горле забилась паника, потому что крепкое мужское тело вынудило меня опереться на локти, прижав к столу.
– Прекрати, Рома! Остановись, я прошу.
В этот раз голос подвёл, потому что я ясно осознала, что он меня просто не слышит, закрылся в своей страсти, словно обезумел. У меня же хаос в мыслях и дрожь в пальцах. И новая попытка оттолкнуть, достучаться словами. Слезами.
Но всё впустую.