Ответом мне служит долгий, пронзительный взгляд.
– Не знаю, что понадобится, а что нет. Это не мои проблемы. Я лишь показываю пути отступления. На всякий случай.
– Может быть, это будет лишним? Я не хочу играть в шпионов.
– Ринат тоже не хотел объявлять о своей смерти и играть в мертвеца. Но пришлось. Иначе бы от него не отстали, – обрубает меня.
Я даже не знаю, как к нему обращаться.
Просто сажусь на трёхногий табурет, ещё довольно крепкий.
– Здесь есть турка. Можешь сварить кофе.
– Я не хочу кофе.
– Так это и не для тебя, – язвит.
– Надеюсь, не растяжки, – улыбаюсь нервно.
Но от ледяной холодности и сосредоточенности скупых жестов мужчины в голову лезут лишь такие мысли.
Чтобы не накручивать себя, поднимаюсь с места и открываю полки, по одной, чтобы найти кофе. Он стоит в жестяной банке, на верхней полке, слева от газовой плиты. Там же стоит небольшая медная турка.
– Я выйду, – бросает в спину мужчина. – Надеюсь, кофе ты варишь не хуже, чем проблемы создаёшь.
Ну, вот опять наёмник ворчит и смотрит на меня с осуждением.
– Да что я вам такого сделала?! Лично вам?! – повышаю голос. – Ничего.
Он молчит.
– Или вы все проблемы Рината так близко к сердцу принимаете? Так вот, к вашему сведению, Ринат мне тоже немало проблем создал. И что вы на это скажете?
– Я? Да мне вообще похуй! Но вам двоим явно есть что сказать друг другу.
С этими словами мужчина делает жест, словно откланивается, и уходит, напоминая про кофе:
– Я люблю крепкий. Чёрный. Без сливок и без сахара.
– Я даже не знаю, как вас зовут!
– Лучше не звать, – отвечает издалека. – Это будет означать, что у вас большие проблемы…
Мужчины!
От них словно убудет от нормального, человеческого разговора!
У этого хама точно проблемы с манерами и эго величиной с Эверест.
Словно назло, я выключаю плиту, бросаю турку и банку с кофе, посвящаю несколько минут обходу дома.
Опрятно, чисто.
Пыли почти нет.
Как и следов того, что здесь жил кто-то. Кровати не заправлены.
Матрасы свёрнуты, постельное бельё упаковано в вакуумные пакеты. В шкафах есть минимум удобной, спортивной одежды, в полупрозрачных полиэтиленовых футлярах.