Нас выписывают через пять дней. Попросили зайти к зав. отделением за выпиской. Стучусь и открываю дверь. Женщина вручает мне справку, чтобы оформить свидетельство о рождении.
— И вот еще, — достает из под стола полиэтиленовый пакет, и протягивает мне.
Застываю, вопросительно таращась на нее.
— Это от нас! Собрали тут с нашими сотрудниками подгузники и кое-что по мелочи, что может пригодиться для ребенка. Берите! — встает и делает шаг ко мне. — Это от всей души. Мы ведь думали сначала, что откажетесь. А вы не побоялись оставить больного ребенка…
***
Нас никто не встречал из роддома.
Пригодились декретные деньги, на которые смогла снять однушку на окраине и купить коляску, которая первое время служила кроваткой для Светлячка.
Малышка — ангел, а не ребенок. Спит и ест. У меня стирка, глажка и походы по врачам занимают основную часть времени. Бывший не объявлялся и не звонил.
Никогда не считала себя глупой. Но термины от хирурга сыпались в уши, и я едва выцепляла знакомые слова. Единственное поняла, что диагноз про порог сердца не подтвердился. Но! В сердце не раскрылся один клапан. Врач предлагает сделать операцию по квоте.
Прямо сейчас я должна отдать свою трехмесячную дочь под скальпель. Ноги отказали и речевая функция тоже.
— Выпейте водички, — заботливо подает стакан пожилой хирург. Он устало выдыхает и складывает руки в замок у себя на животе, перебирая большими пальцами.
Выпиваю жадно воду. Часть ее стекает по подбородку. Вытираю тыльной стороной ладони.
— Я согласна. Надо расписаться где-то? — говорю, словно не я, а кто-то другой за меня издает звуки.
— Приходите завтра с вещами и документами, — врач выписывает мне направление на госпитализацию.
"Вы когда-нибудь отдавали свое родное дите в неизвестно куда? Как она без меня? Не обидят? А что если? А как вдруг? — мечусь в палате, разве что не по потолку. Уже час прошел! Трясет так, будто у меня отбойник внутри. Не выдерживаю и лечу по коридору больницы к операционным.