А Рина, если честно, надеялась. Надеялась, что там не сложится, что он опомнится и… И вернется. Но вышло не так – он спокойно живет без нее, без единственной дочери. Правда, теперь в хорошие рестораны отец ее не приглашал, а приглашал в недорогие кафе. Она знала, что работает он в поселковой школе, преподает математику и геометрию, плюс его нагрузили черчением – с учителями в провинциях плохо. Ну и хорошо – лишние деньги! «Хотя, – усмехался он, – какие там деньги! Если бы не хозяйство…»
– Хозяйство, – насмешливо кивала Рина, – коров, что ли, доишь?
Одет отец был, если честно, тоже не очень.
А у нее своих до фига. Двадцать лет, знаете ли, возраст любви и огромных проблем.
Кстати, ее скороспелый брак и почти немедленный развод отец прокомментировал сухо:
– Ну, значит, попробовала? И как, набралась опыта?
Рина с деланым равнодушием кивнула:
– Ага.
Но разозлилась: «Тоже мне, учитель жизни! На себя посмотри!»
С годами отец приезжал все реже, сетовал, что устает от Москвы, отвык от ее суеты, вечно бурлящей толпы и равнодушных, усталых людей.
Нет, извините! Она бы, например, ни за что, ни за какие коврижки и ни на что не променяла Москву, любимую, шумную, хлопотливую и прекрасную Москву.
Спустя много лет Рина увидела другие города, не менее прекрасные, чем ее родная Москва. Но это никак не изменило ее отношения к столице – она навсегда осталась ее преданной и верной поклонницей. Но, если уж совсем честно, с годами и она стала от Москвы уставать – бесконечные пробки отнимали полжизни.
А отец продолжал восхищаться деревней. Однажды Рина сказала:
– Кажется, ты сам себя хочешь убедить.
– В чем? – не понял отец.
– Да в том, что все сделал правильно.
Он ничего не ответил, только внимательно посмотрел на нее и отрицательно покачал головой.
В гости, конечно же, приглашал.