Из радионяни, стоящей на кухонной полке доносится звук плача.
– Матвей, мне надо идти, – говорю поспешно.
– Давай я? – предлагает Светлана.
– Нет, нет. Вы… лучше гостя проводите, – бросаю нервно, и быстрым шагом иду к детской.
Таир
– Таир Маратович, к вам господин Вознесенский, можно его пригласить? – заглядывает в кабинет секретарша.
– Да, конечно. Я жду его, ты сама знаешь, – отвечаю излишне грубым тоном. Зная что в таком состоянии под горячую руку мне лучше не попадаться, молча испаряется. Час занимает деловая встреча со старым партнером, обсуждаем разные моменты.
Родители, особенно отец, места себе не находят с тех пор как Давида осудили, дали семь лет колонии за мошенничество, подлог документов. Брат клянется, что его компаньон подставил. Вознесенский хорошо знаком с этим типом. Может помочь информацией.
Сейчас, когда ждем апелляции, нам нужны любые зацепки, которые удается нащупать, хотя Вознесенскому очень не хочется влезать во все это.
– Очень сочувствую Давиду. Не могу поверить, что Артем мог с ним так поступить. Просто в голове не укладывается. Мне казалось он кристально чист…
– Таких не бывает, – усмехаюсь.
– Прими мои соболезнования. Это все ужасно.
Мать Давида приходится мне теткой. Старшая сестра отца и лучшая подруга моей матери, ее сердце не выдержало, она страшно переживала за Давида. Сердечный приступ два месяца назад. Моя мать в трауре, до сих пор не оправилась. За Давида тоже страшно переживает. Отец меньше склонен показывать свои чувства, но я знаю что ему тоже непросто.
С трудом уговариваю их не спешить. Марина должна назначить встречу, когда будет готова. Не хочу давить на нее.
Провожаю Вознесенского, чувствуя острую потребность в спиртном. Слишком много проблем. Еще и фирму Шефера взял на свое попечение.