Теперь, вместо нас настоящих, все видят троих манерных молодчиков, типичных представителей свободной в своих нравах творческой общины, решивших пропустить по кружке эля для поимки музы. Но вот засада, в этой таверне уже не наливают в займ. О чём мы с Адаль в голос возмущаемся на всю улицу. И тащим ошалевшего от наших перевоплощений Джила в таверну в соседнем квартале. Естественно под присмотром невидимого и настороженного Тайрэна. Который почему-то становится всё мрачнее и задумчивее.
Интересно, что он задумал? Зачем всё это?
Во второй таверне мы превращаемся уже в двух посудомоек, коих изображаем уже только мы с Адаль, к вящему облегчению малыша Джила.
И наконец в одной из галантерейных лавок, мы с Таем создаём образы молодого аристократа, сопровождающего двух юных сестёр за покупками. Джилу опять достаётся роль невидимки.
Купив немного безделушек для отвода глаз, выходим уже с намерением сесть в карету, которую Тай велел подогнать по этому адресу, написав небольшое послание нашим потерявшимся, как мне казалось, телохранителям.
Карета действительно уже ждёт. Простая, чёрная, без каких-либо опознавательных знаков. Наши телохранители тоже ждут, больше не прячась. И тут даже дар эмпатии не нужен, чтобы заметить, насколько они напряжены и насторожены. Словно в любой момент ждут нападения.
Брат открывает дверцу. Джил, проинструктированный заранее, поспешно юркает в тёмное нутро.
Тай мгновенно вскидывает голову. И при этом совершенно не выглядит удивлённым. Будто каким-то образом уже догадался, что наши преследователи нас всё равно найдут. На его пальцах начинает искрить магия, напитывая плетения боевых заклинаний.
− В карету, живо, − командует он.
А меня что-то царапает во всём этом. Это чувство направленного на меня внимания, а ещё очень своеобразной магии… я узнаю его. С каждой минутой всё отчётливей. А ещё… до меня только теперь доходит, что брачный браслет на моей руке всё это время был слишком тёплый. Словно именно он и служил для наших преследователей мощным маяком.
− Подожди, − хватаю брата за руку. – Мне кажется, я знаю, кто за нами следит. Это люди Азима.