К тому же… для меня было очевидным, что после всего случившегося, я уже не буду достаточно хорошей партией для тебя. И несмотря на свои чувства к тебе, сознательно пошёл на эту жертву ради своей страны. Это не тот выбор, который юные девушки прощают своим поклонникам.
− Ты явно с какими-то не такими девушками общался до меня, − грозно прищуриваюсь.
− Возможно, − хмыкает он, рассматривая меня с таким видом, будто я являюсь для него неразрешимой загадкой.
− И что было дальше? – возвращаю я разговор в интересующее меня русло.
− Конечно. Дядя отправил их в отпуск, приказав не возвращаться в Босварию, пока всё не решится. Нам требовалось создать максимально правдоподобную видимость моего бунта против короля. Показать, что выдвинутые им обвинения стали для меня тем оскорблением, которое я точно не прощу и готов буду мстить.
− И, сбежав, ты связался с заговорщиками? – подаюсь к Азиму.
− Да. Слух о том, что я попал в опалу, был арестован, а потом подался в бега быстро разнёсся по Босварии и за её пределами.
− А их лидер…
− Убит. Но у меня есть опасения, что над ним стоял кто-то ещё. Тот, кто умело направлял этих фанатиков, манипулировал ими с помощью их же убеждений. Слишком уж обширная шпионская сеть была нами раскрыта.
− Ты думаешь, это твой отец? – спрашиваю тихо, с сочувствием смотря на любимого.
Каково это, выступать против собственного отца? Знать, что он преступник, и быть готовым арестовать его при первой же возможности, чтобы покарать за всё содеянное? Страшно даже представить, что чувствует Азим из-за всего этого кошмара.
− Это весьма вероятно, − мрачно кивает он. − И из-за этого ты до сих пор под угрозой, Ники. Так как отец знает о моих намерениях по отношению к тебе. И вполне возможно догадывается о том, как много ты для меня значишь.
− Если ты намекаешь, что я должна тебя оставить, можешь даже не надеяться. Я категорически против, − с вызовом вскидываю подбородок.