Но это не замена на пару спектаклей… Теперь им нужно искать другую солистку! Вы понимаете, что это значит? Аааа!!
Юлю аж трясет от нервов, радости и предвкушения.
— Это мой единственный шанс так скоро после родов снова выйти на сцену! Я должна, должна завтра доказать им, что я в отличной форме и что ребенок для меня не помеха.
— У тебя достойные конкурентки? — спрашиваю.
— Ну, у них есть как минимум одно преимущество — они не выталкивали из себя арбуз почти пять месяцев назад, — смеется Юля.
— Ты в отличной физической форме, по тебе вообще не скажешь, что ты была беременна или рожала.
— Мне нужно отрепетировать танец. Прямо сейчас, как приедем, — заламывает руки Юля. — Повторю партию, а потом лягу спать. Нужно успокоиться и завтра показать им, на что я способна. Господи, как я нервничаю…
— Юль… — откашливается Платон. — Я что хотел сказать…
Резко сжимаю его плечо. Перехватываю хмурый зеленый взгляд в зеркале. И едва заметно качаю головой.
Не надо, Платон. Не сейчас. Только не сейчас. Посмотри на нее, неужели не видишь, как она рада? Мы не можем разрушить ее счастливое предвкушение.
— Пап, я рада за тебя, — отзывается Юля с улыбкой. — И буду рада познакомиться с твоей новой избранницей, когда ты будешь готов на этот шаг.
Платон стискивает челюсть. И тормозит возле парадной. Дорога, как и разговор, окончена. Только последний окончен ни чем.
Юля наклоняется и обнимает отца, потом меня.
— Пойду расскажу Косте! — уносится она прочь.
А Платон поворачивается ко мне и взглядом указывает на переднее сидение. Перебираюсь, не выходя из машины.
— Ну и зачем? — спрашивает он, снова выезжая со двора.
— Ты прекрасно понимаешь, зачем, — отзываюсь со вдохом. — Так будет лучше. Вернешься и со всем разберемся, а пока… Придется потерпеть.
Платон бьет по рулю, съезжает с широкой светлой дороги в какую-то подворотню, где глушит мотор.
— Ты чего?
— А ну иди сюда.
Он упирается ногами в пол и максимально сильно отодвигает сидение.
— К тебе? На колени? Сейчас?!
— Ко мне. Сейчас.
Потеряв терпение, Платон подхватывает меня за талию и усаживает сверху.
Я ойкаю от неожиданности, а контейнер с арбузами валится из рук.
— О черт, Лея, это ты так быстро завелась? У меня брюки все мокрые.
Прыскаю и тянусь к правому бедру Платона. Контейнер лежит там. Крышка была неплотной, Ида Марковна меня предупреждала об этом, поэтому я и держала его в руках.