– Что именно сказал тебе добрый человек?
Зоя покачала головой, также усмехнувшись в ответ.
– Юлиан, неужели сложно ответить на вопрос? Я просто хочу знать, что не так с моими генами?
– С твоими генами как раз все так.
– Почему ты уходишь от ответа?
– Потому что считаю, что ты не готова к разговору! – неожиданно громко выкрикнул Варшавский и ударил раскрытой ладонью по столу. Ураган гнева и раздражения обрушился на Зою, едва не затмив ее собственную боль. – Зоя, черт возьми! У нас все было хорошо! Мы нашли общий язык! Наконец начали общаться! Что тебя не устраивает?
– То, что ты скрываешь правду, Варшавский! – закричала она и быстро преодолела разделявшее их расстояние.
Зоя взглянула в стальные глаза и замолчала.
– Не имею, да? – уже тихо, едва не плача, проклиная себя за слабость и излишнюю доверчивость, прошептала она.
– Зоя, тебе надо успокоиться, – его слова, произнесенные холодным четким тоном, только подлили масла в огонь.
– Я спокойна, – произнесла она, сотрясаемая мелкой дрожью.
– Сядь, – последовал очередной приказ.
– Не хочу. Юлиан, кто я для тебя? Ширас?! Ширас, и только? Бесправная? Пригодная только для продления твоего рода?
– У тебя истерика.
– И что? Да, у меня истерика! Я же нестабильна! Неадаптируемая! Бракованная! Юлиан, я так больше не могу! Слышишь меня? Не могу!
– Сядь, я сказал! – на этот раз он рыкнул.
– А если не сяду? Что ты сделаешь? Силой заставишь? – Зоя не понимала, почему противится его словам, какой бес в нее вселился. – Я же ширас! Никто! Меня можно и заставить!
Она добилась своего.
Вывела его из себя.
Действовал Юлиан быстро.
Оказался рядом, схватил за плечи и тряхнул.
– Посмотри на меня! – прорычал ей в лицо. – Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня и успокоилась! Иначе никакого разговора не получится!
– А у нас он и так не получится! Ты не желаешь говорить правду! А я хочу ее знать! Если не скажешь, узнаю сама!
Последнюю фразу говорить не стоило.
Глаза Юлиана прищурились, губы плотно сжались. Даже сквозь собственные негативные эмоции Зоя почувствовала, что от Юлиана исходит холод. Не возбуждение, к которому она привыкла, а злость и сдерживаемая ярость.