Ни за что. Ни за что…
Она замолчит, она вообще перестанет говорить, лишь бы не возвращали в центр. Лишь бы снова не видеть безликие серые стены. Не слышать, как звенят хирургические инструменты. Не видеть врачей с безразличными взглядами, которые и не слышали о клятве Гиппократа. «Не навреди…»
У них тут своя клятва. Обогатись. Продай. Сделай вид, что не замечаешь, как причиняешь боль другому. Больно же делают не тебе…
Зоя кивнула и прислонилась к стеклянной стене лифта. Ноги дрожали. А стена не позволит упасть.
Только отчего-то хотелось плакать.
Куда же он ее повезет?
К себе домой? Для чего?
Господи, для чего?..
Зое пришлось прикусить губу, чтобы не задать вопрос вслух. Что-то ей подсказывало, что сейчас на самом деле лучше помолчать. Мрачный мрасс злится. Конечно, как он там сказал? Заказывал высокую брюнетку, а получил блондинку непонятной комплекции.
Ее спасло то, что они приехали. Лифт остановился, и двери бесшумно открылись.
– Молчать долго?
– Долго.
– Поняла.
Зоя шумно вздохнула, на мгновение закрыла глаза и шагнула в неизвестность.
Несмотря на то что они ехали в стеклянном лифте, она, поглощенная внутренними переживаниями, не смотрела по сторонам. И в центре ей не давали возможности хотя бы одним глазком взглянуть на мир, в котором оказалась. Стены палаты были глухими. Без окон. Тюрьма.
Долгими ночами девушка лежала в кровати, боясь пошевелиться. Не понимала, где очутилась. Знала лишь, что в любую минуту за ней могут прийти люди в белых халатах.
Спрашивать у врачей не имело смысла. Это она четко поняла. Те действовали и отвечали в рамках инструкций. Что положено знать девочкам – сообщали, о чем нет – умалчивали. Зоя подозревала, что врачи все-таки рассказывают о предназначении пациенток, но чуть позже.
Ее подготовить не успели.
Что ж…
Она шагнула следом за высоченным мрассом и зажмурилась – яркий свет в первое мгновение ослепил.
– Ни хрена себе! – невольно вырвалось у нее, на что последовало незамедлительное:
– Впредь при мне не выражаться!
– А если ослушаюсь, что будет?
Мрасс резко остановился, и Зоя налетела на него сзади. Удар был несильным, но все же неприятным.
Мужчина не удосужился обернуться и извиниться.