Телом приятно разливается столь щедро отданная ею сила. Как удачно для меня кто-то потерял эту девочку и своего наследника в её утробе. Я такой оплошности уж точно не совершу.
Чувствуя спиной её взгляд, направляюсь к себе. Толкаю дверь, собираясь шагнуть через порог. И слышу тихое.
— Меня все зовут Мия, или Соля. Спокойной ночи, Рок.
Мия. Почти, как «Моя». Мне нравится.
— Так вот почему мне было отказано, — доносится с моей кровати, когда я закрываю дверь.
— Разве я тебя звал, Эмари?
Разворачиваюсь к полуобнажённой аманте.
— Простите, мой адамир. Я забылась. Могу я искупить свою вину? — её руки тянутся к поясу моих брюк.
Прищурившись, наблюдаю как ловкие тонкие пальцы расстёгивают пряжку ремня, пуговицы, и пытаюсь решить, выгнать ли её немедленно, или позволить унять разбуженное другой желание.
Женская ладонь достаёт мой возбуждённый член, проводит по всей длине, лаская. Привычно, умеючи. Эмари бросает на меня чувственный взгляд и, облизнувшись, тянется губами к головке. Её желание почти искреннее. Слишком приторное.
— Хватит! — приказываю ей. Захватываю светлые волосы в кулак, заставляя смотреть мне в лицо. — Когда мы с тобой заключали контракт, Эмари, я, кажется, чётко обозначил свои ожидания от тебя.
Перебивать волнующее и приятное послевкусие Соломии энергией Эмари даже ради необходимой телу разрядки у меня нет ни малейшего желания. Как быстро, однако, девчонка превратила меня в гурмана. Но даже если бы не это, аманте перешла дозволенные мною границы, а мне не нужна в доме женщина, позволяющая себе нарушать мои правила. Что ж. Откладывать решение больше нет смысла.
— Так, адамир, — шепчет, нервно облизывая губы. В глазах начинают блестеть слёзы.
Вскидываю бровь.
— Я разве давал тебе повод считать что тебе позволено больше, чем было оговорено? Или может не выполнял свою часть сделки?
— Нет, адамир, — всхлипывает. — Простите меня. Я всё поняла.
— Ты ничего не поняла, раз думаешь, что я позволю тебе и впредь оставаться моей аманте. Ты слишком многое себе стала позволять.
— Но… нет, адамир! Пожалуйста! — она цепляется за мои руки, уже откровенно плача. — Не прогоняйте меня, прошу. Я не смогу без вас.