Кожа опять начинает пульсировать теплом.
— А о том, что вы меня нашли, он не знает? — его прикосновения настолько приятны, что я забываю про боль и ушибы. И концентрироваться на разговоре становится всё сложнее.
— Он не знает точно, где открылся портал. Это не его территория, информация для него закрыта. Мог только приблизительно рассчитать координаты, если был на земле и нашёл место, откуда ты ушла. Следовательно не знает, успел ли я среагировать достаточно быстро, чтобы перехватить иномирянку, пока она не затерялась среди простых куардов.
— А он… я же должна была умереть, если бы не вы. Он не может решить, что меня больше нет?
— Есть одно обстоятельство, которое точно открыло Лаярэ, что вы с ребёнком живы, — произносит Рок.
— Это какое?
— Сын Раэльда, насколько мне известно, недавно должен был пройти обряд слияния с дочерью очень влиятельного и сильного рода Вэльхо. Но по законам нашей империи он уже не свободен.
Когда до меня доходит смысл сказанного им, у меня глаза на лоб лезут. Резко разворачиваюсь, прижимая платье к груди.
— То есть как?! Он из-за нас с малышом несвободен? Это что же значит? Я тоже?! Я тоже не свободна?!
— Я этого не говорил, девочка, — ухмыляется адамир Шаера, проводя тыльной стороной ладони по моему плечу. И ухмылка у него по-настоящему зловещая. — Он потерял все права на тебя. Не беспокойся по этому поводу."
"Вот не нравятся мне все эти недосказанности. Меня распирает от огромного количества вопросов, и я настолько сейчас на взводе, что готова их все вывалить на Рока.
Мужчина взмахивает рукой. Замок щёлкает. Входит Жозелин.
— Адамир, мне пришло сообщение от Фалькара. Они нашли карнот сьеры Эмари на полпути до Гранзы. Она сама исчезла. Они пытаются её отследить, но пока безрезультатно.
— Что значит, безрезультатно? — с леденящей яростью интересуется Рок.
— Ищейки Фалькара не могут уловить её энергетический след, — немного побледнев, докладывает его помощница.
Адамир не матерится, не рычит, и не сыплет угрозами, но мне на плечи, словно бетонная плита опускается, и напряжение в воздухе ощущается буквально кожей, заставляя испуганно сжаться, втянув голову в плечи и пытаясь казаться маленькой и незаметной. Столь «приятные» ощущения никакое воображение бы не придумало.