Я знаю, на что ты смотришь

Никакого шансона и блатняка. Спеть им что-ли «Владимирский централ»? Представляю, как они все поменяются в лицах.

Тося и Настя загораются идеей тоже что-нибудь исполнить, но никак не могут выбрать песню. Коля просто пытается переорать каждого поющего без микрофона и танцует, как червяк под током.

Короче… Дурдом на выгуле.

И только одна личность, та, что и устроила это все, ведет себя, как гребаный ангелок. Ева всем мило улыбается и мягко хохочет в микрофон. Подбадривает и делает комплименты поющим. Шутит тонко и емко над гостями, веселя народ.

Из нее получился отличный ведущий. Четко и выдержанно. Каждая пауза и каждое слово. Для нее все это не в первый раз. Это очевидно. Тогда… Что заставило ее бросить? Или кто? Настя говорит, что в прошлом году ничего подобного не было, что Ева была той самой ебанашкой, какой и предстала передо мной.

Я уже ни черта не понимаю! Вот вообще!"

"За стойкой сидят два парня. Ничего особенного: дорогие рубашки, часы, модные стрижки, уложенные гелем. Они уже полчаса тянут бутылку рома и пялятся по сторонам, обсуждая девушек.

И теперь добрались и до Евы.

— Ниче так цыпа, да? — говорит чмо номер один.

— Ага. Фигурка что надо. И жопа есть, и сиськи. Да и на голову пакет натянуть не хочется, — отвечает второй.

— Зато я бы ее натянул.

Челюсть сводит от злости, но я пытаюсь затушить непонятно откуда взявшуюся реакцию. Обновляю напитки ненавистным гостям и перевожу взгляд на Еву в свете белых прожекторов. Невыносимый собственнический инстинкт просыпается внезапно, и я, наконец, сознаюсь себе, что попал.

Конкретно так. И хер его знает, что теперь с этим делать.

— Сделаем перерыв ненадолго. Я скоро вернусь к вам и продолжим, — говорит она и возвращает микрофон диджею, который смотрит на нее, словно на божество.

— Слышал, что о ней говорят? Красотка дает всем, кому не лень ей присунуть, — вновь оживает чмо.

— Она? Да брось. Наверное, просто слухи.

— Вот сейчас и проверим.

Парень спрыгивает с барного стула и шагает на выход к пляжу, как раз туда, куда направилась Ева.

Его дружок гадко усмехается, провожая их взглядом. Руки сами сжимаются в кулаки. Хочется провернуть любимый финт Клима — схватить нож или бутылку, чтобы устроить полный беспредел, но я ведь не Никита и могу себя контролировать. Правда, не знаю, как долго.

Это не мое дело.

Повторяю себе уже в сотый, а может быть в тысячный раз.

Ева не моя девушка, даже не моя подруга. Она жила так долгое время, сама заработала себе эту славу.