— Не будем отбивать хлеб у начальника разведки, — сказал Колесник. — Выслушаем сперва его соображения.
Давай, капитан!
— Прежде всего поражает оперативность агента… — начал Серовол.
— Вот именно, — вскинул голову начштаба. —Прямо‑таки поразительно, как он ухитрился.
— Мы распустили слух о готовящемся нападении на Будовляны во вторник днем.
— В десять тридцать, — уточнил Высоцкий.
— Да, в десять тридцать мы объявили командирам рот, — согласился Серовол. — К бойцам эта весть дошла позднее.
— Вечером, пожалуй, знали почти все, солдатское радио сработало, — заметил комиссар.
— Меньше! — покачал головой Высоцкий.
Бородач сердито вскинул руку пусть говорит Серовол,― Я согласен с Иваном Яковлевичем. Агент имел в своем распоряжении не сутки, а только одну ночь. Допустим, Верный написал донесение не днем, а вечером, перед тем, как отнести его в почтовый ящик. Очевидно, так оно и было. Но ведь не сам Гильдебрандт сообщил Верному о своем решении в ту же минуту, как он его принял.
— Елки–палки! — не выдержал Бородач, изумленно оглядывая товарищей. — Что же это получается? Кто отлучался из подразделений позапрошлой ночью? Это известно?
— Да. Двадцать три человека — те, кто был назначен в группы наблюдения и дозоры.
— Чудес не бывает. Как думаешь?
У агента есть рация или помощник из местного населения, ― вздохнул Серовол. ― Возможно, то и другое.
— Накроем гада!
— А если не накроем, Василий Семенович?
Все молча удивленно посмотрели на Серовола: кокетничает начразведки, прибедняется или страхуется на всякий случай.
— Ну что ж, тогда… тогда, брат, придется искать другого человека на твое место, — сказал командир отряда, расчесывая пальцами бороду.
— Не пугай его, — усмехнулся комиссар. — Серовол набивает себе цену.
— Не понимаю вашего скептицизма, товарищ капитан, — оторвал глаза от карты начштаба. — По–моему, мы можем рассчитывать на успех. Дело, как говорится, почти в шляпе. Ваш план оказался… Одним словом, оправдал себя.