Ковалишин, недовольно морща губы, долго рассматривал записи в блокноте, и вдруг огорошил бойцов неожиданным вопросом:
— Тут написано — женская фигура… А вы уверены, что женская?
— А чья же? — удивился Селиверстов.
— Я спрашиваю — вы уверены, что это была женщина, а не, допустим, мужчина в женской одежде?"
"Селиверстов и Коломиец молчали. Предположение взводного показалось им невероятным, фантастическим, но после того, как оно было высказано, никто из них не решался полностью отвергнуть его.
— Мы с ней в бане не были, в речке не купались… — буркнул Селиверстов.
— Ага, не уверены, — спокойно резюмировал Ковалишин. — Значит, и писать нужно точно: не женская фигура, а фигура, одетая в женскую одежду. Ясно? Это же самое важное ваше наблюдение за весь день. Что за человек, куда, зачем бежал?
«А ведь он прав», ― подумал Юра.
Ковалишин снова взглянул на страницу блокнота. На этот раз его внимание, видимо, привлекли рисунки, и он скупо усмехнулся.
— Так, это ежик нарисован… Натурально! А это что? Орел? Самолет?
— Голубь…
— Бомбу на вас не сбросил?
— Я перепишу, ― сказал Юра смущенно.
— Пойдет и так, — после короткого раздумья махнул рукой Ковалишин. — Не надо бумагу портить. Только в следующий раз серьезней к своим обязанностям относиться следует. Воздух — это что? Самолеты. Может быть, кружил над лесом разведчик, фотографировал… Это важно.
— Даже звука самолета не слышали.
— Ну и слава богу. — Ковалишин поглядел на вырванный из блокнота листок, сложил вчетверо, спрятал его в нагрудный карман мундира.
Лицо Юры расплылось в самодовольной улыбке.
— Что я тебе говорил, Селиверстов? Видишь, все по–моему выходит.
— О чем это вы? — поинтересовался взводный. Они уже шагали к дороге.
Ответил не Коломиец, а Селиверстов.
— Да это он говорит, будто сегодня ночью самолеты прилетят, гостинцы будут сбрасывать.
Ковалишин резко повернулся к Юре.
— Откуда тебе известно? — почти испуганно спросил он. — Кто тебе сказал?
— Никто не говорил, — пожал плечами Юра. — Сам догадался.
— Как это — догадался? — не отставал взводный. Он остановился и строго, с возмущением смотрел на бойца.
— Чего же тут хитрого? — пожал плечами Коломиец. — Во–первых, много секретов выставили для наблюдения. Это неспроста, значит, к чему‑то готовятся, чего‑то остерегаются.