Смерти не боюсь, я сам ищу ее. Боюсь только позора. Поэтому хочу, чтобы вы после моей гибели знали всю…»
Москалев не дописал фразы, так как в этот момент кто‑то подкрался сзади, закрыл мягкими ладонями его глаза, и девичий голос проворковал над ухом:
— Угадай!
У Валерия перехватило дыхание: Оля! Нашла‑таки… Охваченный страхом, он торопливо схватил пальцами лист, скомкал его и лишь тогда разнял руки девушки.
Он не мог унять нервную дрожь и сказал как бы в оправдание:
— Испугала…
— А что ты писал? Письмо? Кому? — девушка заметила состояние Валерия, но не поняла причины его волнения.
— Кому надо, Оля… — сухо сказал Москалев и поднялся с пенька.
— Родным? Девушке? —Оля притронулась к его локтю.
— Отстань! — отстранился от нее партизан. Грубость Валерия неприятно поразила Ольгу, она удивленно посмотрела на юношу и обиженно поджала губы.
— Извини… — буркнул Москалев.
— Валерий, может быть, вы все‑таки объясните, что с вами происходит? —переходя на официальный тон, спросила Ольга.
— Не выдумывай. Просто так получается.
— Нет, не просто, — покачала головой Ольга. — Я заметила, вы стараетесь не попадаться мне на глаза. Странно. Разве я проявила какую‑нибудь нетактичность, была навязчива или обидела вас чем‑либо? Скажите, Валерий. Вы поймите мое положение: я всем рассказываю, как вы меня спасли, а мой спаситель видеть меня не хочет.
Валерий угрюмо молчал.
Девушка долго испытывающе глядела на него.
— Я не хочу лезть к вам в душу, Валерий, но мне кажется, что вас что‑то мучает. Я угадала? Может быть, я могу чем‑либо помочь? Доверьтесь мне, Валерий. Серьезно! Я так хотела бы вам помочь, сделать что‑нибудь хорошее, приятное для вас. Но только не подумайте, что я навязываюсь. Ведь могут быть и простые человеческие взаимоотношения.
— Ты, Оля, хороший, счастливый человек… — сказал Москалев, отворачиваясь.
— А вы разве плохой? Вы прекрасный, мужественный человек, Валерий.
— Спасибо, Оля. — Валерий схватил руку девушки и крепко сжал ее. Он был взволнован. — Вот ты и помогла мне. Теперь я знаю…
— Что вы знаете?
— Знаю, что мне делать. — Партизан смотрел на девушку смеющимися глазами, в которых блестели слезы.
— Вы говорите загадками. Вы любите говорить загадками, Валерий.