— Ладно, не будь это культурным местом, я б тебе сказал…
Девушка перебивает спутника жестом, переключаясь на меня.
— И что, никак не отмазаться от участи быть погребенной с муженьком?
— Почему же, — с удовольствием облизываю ложку я. — Ум и смекалка. Нефертити отмазалась. Её совсем школоло отдали в гарем, но фараон быстро представился, что, как мы понимаем, означало незавидную участь для всех наложниц. Однако дамочка проделала финт ушами и замутила с его сыном. Сынуля настолько влюбился в красотку, а та была реально красоткой для тех времён, что сделал её главной женой.
— Тогда это очень красивая история любви, — умиляется школьница, которая, как оказалось, подслушивает нас краем уха. Какие гаврики ушлые: мы как бы не с вами, но локаторы настроены в фоновом режиме."
"— Нефертити бы с тобой не согласилась, — назидательно салютую ей ложкой.
— Фу. Ланистеры грёбаные, — кривится школьница[3].
— Да подумаешь. Тогда подобные браки были не редкость. Это означало сохранность царской крови. Хотя в конечном итоге потом именно эта привычка и привела к вырождению династии, несомненно.
— Надо полагать. Инцест — дело семейное и всякое такое.
Глупая шутка. Даже не считаю нужным на неё реагировать. Ковыряюсь в банке, замечая боковым зрением стекающийся к нам народ.
— А что стало с Нефертити? — спрашивает какая-то женщина с мелким пацаном за ручку. Настолько мелким, что непонятно, зачем она его сюда притащила. Видно же, что дитю скучно. Он уже как мог козырёк кепки обгрыз и теперь перешёл на поиски золотых приисков в собственном носу. Эй, куда в рот-то! Брр… Меня ща стошнит.
Поспешно отворачиваюсь.