Но даже после пары бочек самой забористой друидской настойки я не должен был принимать ее в Орден! Она даже репарионную фентарадиоксальную гептаграмму не поставила! Ну как так можно? Это же азы!
— В общем, ничего с ними не делайте, — махнул я рукой. — А женщину на драконе пригласите сюда.
— Сюда? — удивилась Клео. — Но это же священная комната!
— Не вижу в этом ничего такого, — пожал я плечами. — Тем более, сможешь познакомиться с моей женой.
— У-у-у… — протянула царица. — С женой? И зачем мне знакомиться с ней? Я же знаю, что вы женаты, но она же просто пешка, не более того…
— В смысле? — нахмурился я.
— Ну я думала, что этот брак фиктивный, просто, чтобы титул графа получить, — пожала она плечами. — Разве не так?
— Нет, она настоящая жена, которую я люблю…
Клео зависла на пару секунд, а затем начала резко бледнеть.
— Если она смогла завоевать ваше сердце… Тогда кто же она? — в глазах у нее плескался нескрываемый ужас.
Тем временем небо над дворцом заволокло черным туманом, а с улицы послышались предсмертные завывания.
— Ну, она слабенький некромантик, — пожал я плечами. — Но ничего, Вика быстро учится!
— Слабенький? — опешила Клео. — А разве это не жалобный плач небес? Заклинание девятого круга запретной школы некромантии Веона Фардея? И вообще, откуда в этом мире такие знания?
— Так я чуть поделился, — скривился я. — Совсем немножко, да…
— Но ведь это знания из тайной библиотеки Иерофантов! Даже изучать их было запрещено…
— Вот именно! — подметил я. — Запрещено! Тогда откуда ты знаешь об этих трудах? Да уж, ты явно давно на коленях не стояла… — покачал я головой.
— Я буквально несколько минут назад стояла на коленях, — поджала губы девушка. — Так что…
— Не-ет… Ну уж нет… По-Иерофантски!
— Эх… — вздрогнула Клео. — Шесть сотен лет на битом драконьем стекле с крапийской не стояла, и еще столько же не хотела бы…
— Ладно, хватит слов, — махнул я рукой. — Потом поговорим с тобой, почему ты проникала в тайную библиотеку без спроса.
Единственное, что она видела из по-настоящему запретного — так это альманах Гигирина, вечного путешественника по мирам. И то, она увидела труды Гигирина только в тот момент, когда я бил ее этой книгой по голове. За то, что делала себе маникюр во время моей лекции.