— Но мы ведь восемь лет не могли подписать этот договор. Король всё время отказывался и выставлял невыполнимые условия, чтобы мы наконец отстали, — нахмурился Император. Он и правда приложил немало сил, чтобы реализовать этот проект, вот только король почему-то был непреклонен. Его вообще сложно в чем-либо убедить, у человека почти все решения зависят от настроения и еще непонятно чего.
— В этот раз он сказал, что если вы сможете удивить его, то он сразу подпишет договор, — развел руками докладчик. — А вы взяли и удивили.
— Надеюсь, я не ввел войска в его страну? Если да, то я и себя заодно удивил.
— Нет, конечно же нет! — рассмеялся тот. — Король Руанды удивился, когда вы прямо перед ним сделали двойное сальто вперед. Впрочем, ваша охрана тоже удивилась. А он потом бегал за вами и просил научить делать также, и плевать, что ему девяносто четыре года.
— Да я и в сто четыре года так не умел, — почесал затылок Император. — Его что, правда, так двойное сальто покорило?
— Сальто просто впечатлило, а покорило то, что приземлились вы на шпагат.
Император еще долгое время выслушивал удивительные истории о своей поездке в другие страны. Чего он там только не вытворял, но стоит отметить, что поездка вышла на удивление плодотворной.
Председатель одной страны не принимает ни единого решения без одобрения своего сына. Вот только сын его категорически плохо относится к Российской Империи и отсекает любые, даже самые выгодные для его страны предложения. Просто не хочет ничего слышать об Империи, и откуда появилась такая ненависть — не объясняет.
— И каким же образом мы заключили с ними сделку? — удивился Император, вспоминая все свои попытки наладить с ними контакт.
— Вы встретились, переговорили с председателем, и он как обычно вполне нормально с вами общался. А потом попросил пару часов на раздумья и пошел советоваться с сыном.
— Ну да, всегда так и было, — кивнул старик. — Но каждый раз он возвращался и отвечал категорическим отказом.
— А в этот раз он взял и согласился! — развел руками докладчик.
— Но как же так? Выходит, что его сын вдруг посоветовал согласиться?
— Ну, наверное, если вы, а потом и его сын — это на самом деле один человек, то такое не сложно провернуть, верно? — усмехнулся он.
— Беспредел какой-то…
— Нет, беспредел — это если бы доппель еще и председателя отыгрывал. Получился бы театр одного актера, а так хоть одно действующее лицо было настоящим, всё по-честному, — рассмеялся докладчик.