Во время сражения лет пять назад ему перебило позвоночник. Теперь он прикован к инвалидному креслу, но всё равно указал в своей анкете, что хотел бы служить в около военной сфере. Хотя в примечании указано, что он вполне может работать оператором пулеметной точки. Впрочем, правда, там много бегать необязательно, сидишь да отстреливаешься. Зато точно не отступит.
— Этого не берем, — твердо заявил Черномор, изучив очередную бумажку и отложил ее в другую стопку. К тем, кого мы отбраковали.
— А чего так? — удивился я.
— В примечаниях указано, что уволен со службы за нарушение дисциплины… Такие мне не нужны, — согласен с ним, дисциплина — самое главное.
Основная стопка бумаг довольно быстро уменьшалась, тогда как две другие стремительно росли. Особенно та, в которую мы складывали тех, с кем нам не по пути по разным причинам. Чьи-то досье вызывали сомнения, другие в примечаниях указывали, что хотели бы претендовать на мирные профессии. Пусть они и бывшие военные, но кто-то хотел стать поваром, кто-то учителем.
— О, а этот интересный кадр, — показал я Черномору одну из бумаг. Там было досье на бывшего разведчика. Правда, досталось ему неслабо, придется постараться с ним, чтобы вернуть здоровье.
Мужчина, хоть и молодой, но довольно опытный. К своим тридцати годам успел прослужить десять лет, и примерно года два назад ему не повезло напороться на артефактную мину. Обычную он бы точно заметил, а эта оказалась куда подлее.
Сейчас он пытался найти работу в качестве инструктора, ведь кроме, как делиться опытом, он больше ничего не может. Конечности распылило под самый корень, также задело лицо и туловище. Он даже протезы использовать не может.
Всего мы отобрали пятьдесят человек, но это лишь первая партия. Посмотрим, попробуем сработаться с ними, а там уже продолжим набор, если всё пройдет нормально.
Несколько бойцов были с химическими отравлениями, что не могут даже подняться по лестнице на второй этаж, ведь у них обожжены легкие.