– Акт унижения будет долгим? – спросила я дрогнувшим голосом.
Никогда не нужно забывать своё место, Яся. Никогда.
– Почему унижения? – съехались его брови над переносицей.
– Я уже поняла, что недостойна того, чтобы называть тебя крутым прозвищем. Не нужно мне это разжевывать. Никита, так Никита.
– Ничего ты не поняла, – вздохнул он. Легкая улыбка тронула уголки тонких губ. – Я прошу, чтобы ты называла меня по имени, как делают только мои родители, а ты… – договаривать он не стал. Но даже эта незаконченная фраза вырвала из груди копьё и залатала рану чудо-пластырем с нагревающим эффектом.
– Ясно, – выронила я, отведя взгляд от его лица. Обняла себя за талию и мелко содрогнулась, когда по ногам пробежал холод, который, похоже, принесло из холла.
– Растопим камин? – спросил Кли… Никита. – Парни как раз постарались сделать из старого стола отличные дрова.
– Так он настоящий? – расширились мои глаза. Уставилась на широкий камин, который до этого момента принимала за гипсовую декорацию.
Никогда не видела настоящего камина. Только в фильмах или на фотографиях.
– Конечно, настоящий, – нисколечко не стал кичиться парень. – Сейчас всё принесу. Станет теплее.
Глава 24
Один только треск щепок сломанного стола, объятых пламенем в камине, заставлял чувствовать себя теплее.
Взглянула на часы на телефоне. Время уже перевалило за час ночи. Но, кажется, в этом доме спать никто не собирался.
Карина с Данияром всё ещё возились в кухне.
Неторопливо обошла гостиную, единственным источником света в которой был камин, по периметру. Климов сидел на широком кожаном диване и смотрел прямо перед собой на разгорающееся пламя. Мне на выбор осталось два кресла близ камина прямо перед ним. Долго собиралась с силами, но, всё же, устроилась в том, что было ближе всего к огню и, соответственно, к теплу.
С трудом сдержала желание подтянуть ноги к груди, чтобы можно было уткнувшись подбородком в колени, смотреть на то, как языки пламени поглощают лакированную древесину. Наличие ботинок на ногах стало хорошим ограничителем моей маленькой вольности. Наверное, не стоит так сильно «одомашниваться» в этом доме?
Одну щеку грело теплом камина, другую – прожигало примагниченным ко мне взглядом.
Он смотрел. Он точно смотрел.