Никто не увидит, не узнает, просто потому что всем плевать…
Всегда было и будет плевать.
Где-то совсем рядом пролетела птица. До уха донеслось гурчание голубя.
Открыла глаза, но ничего не увидела. На этом пяточке когда-то собиралось больше сотни голубей. Все они были прикормлены женщиной, которая для всех была просто бомжихой в рваных одеждах и с дурным запахом. Но для меня она когда-то стала той единственной, что захотела меня утешить, когда я почти так же плакала на этой же скамейке в парке."
"Она исчезла год назад, когда я закончила десятый класс.
Я видела, как подростки издевались над ней, опрыскивая из баллончиков краской. А она лишь улыбалась.
– Почему вы ничего им не сделали? – спросила я тогда возмущенно, помогая ей смывать с лица краску влажными салфетками, которые всегда были в моем портфеле.
Она ответила:
– Они могут ударить меня, но им не сломать то, что у меня внутри.
Не сломают.
Можно вернуться в больницу и высказать всё им в лицо, но…
Платить гнилью за гниль? Оно того не стоит.
Возвращаться больше некуда. Для связи у меня не осталось даже телефона.
Я закрыла дверь. На этом всё.
Осталось просто вернуться в город, в котором у меня есть моя маленькая стабильность: учеба, комната, работа.
Глава 31
Маршрутка, электричка, автобус – эта цепочка оказалась для меня короче и легче, не смотря на то, что пришлось провести ночь на вокзале, так как ближайшая электричка до нужного мне автобуса выезжает только в шесть утра.
Ночь на твердом стуле с постоянной симуляцией перед охранником того, что вот-вот должен подъехать мой поезд или электричка.
На проходной внутри общаги никого не оказалось. Зря только пропуск подготовила.
В коридорах и на лестнице тоже было тихо.