– А сам Даник почему не отдаст?
– У Даника сейчас репетиция, а потом ему на работу надо быстро ехать, чтобы не опоздать на смену. А там и Никите, вроде, на тренировку надо, так что они сегодня уже не пересекутся.
– Ясно.
– Слушай, – неожиданно стеснительно улыбнулась Карина. – А в твоем кафе, случайно, не нужны еще работники?
– Не знаю, – нахмурилась я, вспоминая, искали ли кого-то последние дни. – А что?
– Я тоже хочу попробовать работать. А-то вы все вечерами заняты, а я как дура в общаге кукую, – надула Карина забавно губки.
– Ты стала совсем взрослой, – притворно захныкала я.
– Ой, всё! – отвернулась она от меня.
– Спрошу сегодня, – мягко толкнула её плечом в плечо. – Может, кто-то требуется.
– Спасибо, – оттаяла она. Кажется, даже кудри на ее голове зашевелились от счастья.
После последней пары привычно изучила расписание на предмет возможных изменений на завтра. Ничего. Те же аудитории, те же предметы. Бегло посмотрела расписание Никиты и увидела, что у него ещё одна пара, которая вот-вот начнется.
Может, отдать ему футболку сейчас? Иначе вечером могу забыть, да и в кафе она пропахнет запахами, что тянуться из кухни."
"Коридоры уже относительно пусты. У большей части студентов тоже закончилась последняя пара, как и у меня.
Тихо ступая, невольно вздрогнула, услышав громкий смех парней из аудитории, в которой у Никиты сейчас должна быть пара.
– Да нафига она тебе нужна, Клим? – насмешливо спросил неизвестный мне голос.
– Реально, Клим, нафига? – добавил второй. – Она же стрёмная, ржавая, ещё эти пятна на морде.
Ноги вросли в пол. На то, чтобы сделать ещё шаг не хватило ни моральных, ни физических сил.
Сколько раз за всю свою жизнь мне приходилось слышать «остроты» о том, что я не рыжая, а ржавая? Сколько неприятных шуток и прозвищ было дано веснушкам на моем лице? Да миллионы и миллионы раз! Но только теперь они стали по-настоящему обидными. Потому что я слышала, что Никита смеялся вместе со всеми. Он не оспаривал их слова, не защищал меня, хотя буквально несколько часов назад говорил о том, что готов встать на мою защиту сам и его пацаны тоже.
Но сейчас он смелся! Смеялся со всеми ними, уничтожив моё хрупкое доверие в один миг.
– Кто-то же должен заниматься благотворительностью, – бросил Никита высокомерно.
И эти его слова стали плевком мне в лицо, а новая волна смеха послужила тяжелым ботинком, окончательно втоптавшим меня в грязь.
Глава 36
Благотворитель чёртов!
Остервенело натирала столик тряпкой.